Чтение онлайн

– Лживые собаки!

В нашей лаборатории есть несколько таких же собак, заблудших дураков, которые пытаются возбуждать нашу молодежь революционными призывами. Естественно, мы подрезаем собакам голосовые связки, как только они поступают в лабораторию, но этого еще недостаточно, потому что, как я уверен, мы, животные, имеем еще способность общаться без слов, которая реализуется на основе сенсорных импульсов, более действенных, чем обычный язык.

Я уже много раз высказывал ученому-профессору мнение, что мы, крысы, должны иметь в этой лаборатории свое отдельное крыло, но всякий раз безуспешно. Сейчас, когда все животные находятся в одной огромной комнате, мы можем дорого заплатить за это. В наших текущих исследованиях теплового удара мы используем чрезвычайно активную дворняжку, подобранную в каком-то переулке и переполненную порочной пропагандой. Ее посадили на цепь, разместив на бегущей дорожке, находящейся в стеклянной нагреваемой клетке. Там она бегает день за днем, торопясь навстречу своей смерти, которая ко мне, например, придет еще не так скоро. Я надеюсь, что собака вот-вот наконец упадет мертвой от теплового изнеможения, так что, пожалуй, не буду прислушиваться к ее болтовне.

Этот пес бодрствует и днем и ночью, посылая нам возбуждающие наш мозг образы. Он глуп, но мастерски использует диапазон интуитивных излучений для передачи своих подлых изображений. Я уверен, что вы можете уловить их в воздухе. Его образное излучение чрезвычайно устойчиво и вызывает соблазнительные ощущения. И вот представьте себе, что здесь будет лежать крыса, которая должна предоставить свою трахею в качестве реального вклада в науку, и она, совершенно неожиданно, будет захвачена революционным потоком. Все ее тело будет пронизано устремлениями к свободе. А такие ощущения, как вы знаете, не могут быть разрешены.

– Добрый день, ученый-профессор!

Здесь вновь появился наш проф, однако, разумеется, он и не думает отвечать на мое приветствие, поскольку его интуитивный диапазон давно зарос ржавой коркой. Об этом факте можно только сожалеть, так как я собирался передать ему сообщение о том, что у него в лаборатории завелись опасные революционеры.

Вот это да! Сюда идет его очаровательная ученая ассистентка, ее длинные белокурые волосы мягкими завитками спадают на плечи. Я конечно мечтаю совершить копуляцию с ней. Ее уши должны задрожать, как только я поглажу ее по шее, и после пальцевой стимуляции ее таза она выгнет спину, что фактически будет капитуляцией в ответ на мои сексуальные тесты. Ее внешние половые органы должно быть имеют типичный голубой цвет, так гармонирующий с ее глазами, и она несколько раз взволнованно обегает вокруг колеса, затем понимающе смотрит на меня, зная заранее, что я, сильный белый самец, могу производить сношения до семидесяти раз в течение двадцати минут, с одной или двумя эякуляциями, ха, ха!

Надеюсь, что я понял все это правильно. Будучи кастрирован с детства, я не имею никакого собственного опыта в этом деле. Естественно, что здесь, в лаборатории, я держу и глаза и уши широко открытыми, и всегда делаю тщательные наблюдения в этой области, всякий раз, когда самка начинает нервно напрягаться и льнуть к вам. Эта блондинка, что рядом с ученым-профессором, демонстрирует буквально все признаки своей максимальной сексуальной восприимчивости. Она доводит меня до головокружения, заставляет бегать вокруг моего поворотного стола, круг за кругом. Стол представляет 12-дюймовый металлический диск. (Подробнее смотрите научную статью "Крысы на колесе", журнал "Психология", 1963.) Сейчас я на самом деле заставил его щелкать по-настоящему. Счетчик показывает, что я уже сделал пятнадцать оборотов!

Этого пока достаточно, чтобы некоторое время я мог находиться в форме. Теперь можно продолжить свой обход территории. Как ученый профессор-безумец, я имел в своем полном распоряжении стол-лабиринт, беготня по которому позволяет мне контактировать едва ли не со всеми секциями лаборатории.

– Доктор Рэт, я как-то очень странно чувствую себя.

– Так и должно быть. Разве ты не та самая крыса, которую постоянно пичкают самой непригодной пищей?

– Да, доктор Рэт, но с этим ничего не поделаешь.

– Какую неделю ты сидишь на этой диете?

– Это уже моя четвертая неделя.

Ему осталась еще две недели, а затем, согласно расписанию, наступит смерть.

– Я не хочу глубоко вникать в суть твоего самочувствии, сынок. Вероятнее всего, это начало каратинезации роговицы эпителия. Скоро ты вообще не сможешь видеть.

– Доктор Рэт, но ведь это не физическая проблема.

– Они ведь сажали тебя в лабиринт, не так ли? И сделали тебя чуть-чуть эксцентричным, как я представляю. Пусть это тебя не тревожит. Как только ты станешь полностью сумасшедшим, ты получишь соответствующую степень еще и в психологии.

– Доктор, но ведь это даже не умственная проблема.

– Не физическая и не умственная? Но, мой мальчик, что же еще может здесь быть в таком случае?

– Моя душа.

– Известкование почек и хрупкость костей, вот все, что беспокоит тебя, ну, может быть, еще повышенная раздражительность.

– Нет, доктор, это самая глубоко расположенная часть моего существа, то, что я имею в виду.

– Ты полагаешь, расположенная более глубоко, чем может проникать французский резиновый катетер номер восемь?

– Глубже, гораздо глубже.

– Уж не пытаешься ли ты сказать мне, ученому профессору-безумцу, что у крысы есть некая часть, совершенно неизвестная человеку?

– Мой свет, доктор, свет внутри меня…

– …введенный через прямую кишку…

– Доктор, я вижу внутри себя фонтаны света. Доктор, мы все вышли из этого фонтана.

– Все мы вышли из совокупления, мой дорогой приятель. Сколько тебе лет? Это не очень удачно, что у нас, в этой лаборатории, нет достаточного полового воспитания. Вот к чему приводит использование стеклянных трубок в экспериментах с девственницами.

– Я без возраста, доктор, и вне времени.

Бедная раздутая крыса смотрит на меня такими блестящими глазами, что я не сомневаюсь - ей ввели небольшое количество амитала натрия. Она уходит прихрамывающей походкой, чтобы поговорить с другими крысами и развить там свою доктрину. Но на такие занятия у меня просто нет времени. Смерть - это свобода, вот всеобъемлющая доктрина.

Дикие собаки - это и есть наши лидеры. Они рассказывали, что годами преследовали этот запах, и вот он привел их сюда, на это большое собачье сборище. Дальше мы пойдем все вместе, и вот мы уже покидаем опустевший пустырь на окраине города и отправляемся в лес, и дикие собаки ведут нас. Здесь они демонстрируют нам свое очевидное превосходство, пробираясь сквозь заросли с помощью своих быстрых и надежных лап. Они все время ловят носом запах, и так же делаем мы. Со всех сторон от меня бегут собаки, с лаем продираясь сквозь деревья и кусты.

Среди нас есть и несколько старых собак, у них очень толстые животы и слабое зрение. Тем не менее, они стойко держатся и не отстают. Те, которые оставляют нас в этом походе, делают так потому, что другой запах, запах дома, оказывается слишком сильным для них.

И я вдыхаю его, это старое привычное наслаждение. Все мы, за исключением диких собак, должны чувствовать его, потому что он очень силен, полон любви, сильной привязанности и приятной еды. Мы можем отыскать его в воздухе, на земле, можем отыскать где угодно вокруг нас, но бежим от него, понимая его опасность. При этом остаются разбитыми много сердец, и мое в том числе, потому что мои хозяева очень хорошие и добрые, заботливые и мягкие…