Чтение онлайн

…

Через пять минут с благодарностью принимаю чашку с чаем от Котлинского:

— Спасибо!

— Краше в гроб кладут, — смеётся Стеклов. — Ты как из оперблока вышел.

— Ага, причём как будто сам себя оперировал, а-а-а-га-га-га! — подключается Котлинский. — Кстати! Саня, у меня глаз — алмаз, а ну, стань на весы в углу?

Послушно делаю то, что он говорит. И к своему удивлению обнаруживаю, что похудел за последние пару часов примерно на полтора килограмма.

С такой ежедневной практикой на Анне, можно не опасаться за вес перед областью…

— Ну рассказывай! — припечатывает ладонью по столу Котлинский. — Почти два часа ждём!

А я и не заметил. Вернее, перестал следить за временем.

— Сустав — годится. Не знаю, до какого уровня восстановим, но регенерация в тканях сейчас превышает уровень естественного износа. Если будет диету соблюдать и спортом заниматься — через десять дней своих ощущений не узнает. Дальше посмотрим, — выпаливаю на одном дыхании, не отрываясь от чая. — Можно повторить? — возвращаю Котлинскому пустую чашку под смех докторов.

— А с Анной что? — немного подбирается Стеклов.

— И да, и нет. Простая трансляция нужной частоты на опухоль даёт эффект примерно четверть секунды в час. Даже меньше. Это мизер. Хочу сделать так, чтоб её лимфоциты сами распознавали клетки опухоли, как «вражеские».

— И? — оба доктора подбираются, как кошка перед прыжком на мышь.

— Есть метастазы в тазовом лимфоузле. Начал с них. Когда я их «подсвечиваю», её лимфоциты их видят. И постепенно санируют. Процесс поступательный, — сообщаю притихшим докторам в звенящей тишине.

— По твоим ощущениям, что думаешь? — осторожно интересуется Котлинский, переглядываясь со Стекловым.

— Очень рано что-то говорить. Но идея простая: если «научить» её лимфоциты «видеть» клетки опухоли —… ну, вы поняли. — не считаю нужным договаривать очевидное.

— Варианты? — так же осторожно спрашивает Котлинский.

— Пока не понимаю, как «учить видеть» лимфоциты, — честно признаюсь. — Вместо этого, пока «подсвечиваю» частотой метастазы в лимфоузле. Метастазы становятся «видимыми». Лимфоциты начинают убирать эти клетки. Очень трудозатратно. Плюс не хватает навыка «держать» частоту. Это как поднять ведро с водой и держать его в одном положении на вытянутой руке. Вроде и не сложно, но малейшее движение разливает воду — и всё заново.

Доктора снова переглядываются, и я добавляю:

— Боюсь обещать. По второму варианту, по моим ощущениям, вопрос только в том, чтоб я научился «держать» частоту. Как можно дольше и как можно чище. Вот если бы можно было время увеличить до трёх — четырёх часов в день?

— Ты и так с ней с одиннадцати почти до двух второй раз работал, — удивляется Котлинский, показывая на часы.

И правда. Без пяти два. А я и не заметил.

Пора нестись в «КАНАТ» на обед.

Этнический ресторан быстрого питания «КАНАТ», дунганская кухня.

Бахтин и Кузнецов проходят за отдельно стоящий стол в дальнем углу, отделённый от остальной части зала живым газоном с большим фикусом.

— Вообще-то, рабочие разговоры на оперативные темы в общественных местах вести запрещено, — роняет Кузнецов, выдвигая ближний к себе стул.

— Опа, так ты сам сюда пригласил! — удивляется Бахтин. — И потом, это вам там запрещено, а не нам тут. Да и ты уже не там, где запрещено, — веселится Бахтин.

— О, гляжу, тебя отпустило, — с интересном замечает Кузнецов, глядя на Бахтина поверх раскрытого меню. — а то был что ночью, что три минуты назад — как из концлагеря, с креста снятый.

— Ещё скажи — без повода, — огрызается Бахтин, сразу прекращая смеяться.

— У-у-ха-ха, теперь моя очередь, — смеётся Кузнецов, показывая пальцем на вытянувшееся лицо Бахтина. — А если серьезно — то да, без повода. Нет повода беспокоиться, Олег. Специально землю рыл с ночи, как расстались. Вот чтоб внести ясность — спать сегодня еще не ложился.

— Откуда такой энтузиазм? — подозрительно спрашивает Бахтин. — И зачем ты этот обед затеял вообще?

— Ну, во-первых, хотел на твоего протеже после паузы посмотреть. Чтоб понимать: чего лично мне ждать в будущем от еще одного человека, осведомлённого о нашем с тобой участии в таком деликатном вопросе, — поднимает одну бровь Кузнецов. — Во-вторых, лично я делаю качественно всё, за что берусь. Последние полсуток я очень напрягся, поработав на тему: где что могло всплыть и чего в будущем надо опасаться — мало ли…

Бахтин, как будто внутренне на что-то решившись, кивает и открывает своё меню.

— Вот смотри, что нарыл. — продолжает Кузнецов. — Сразу говорю: расслабься. Опасаться точно нечего. Просто единственное, что есть по теме. На перекрёстке у памятника есть полицейская камера, — говорит Кузнецов, параллельно наливая себе воды из графина, подающегося на стол бесплатно. — Там чего-то намудрили при установке, скорее всего, штатной камеры под рукой не оказалось. И при монтаже воткнули широкофокусную. Она «видит» шире, чем должна, но ниже качеством изображения. Для идентификации номеров машин на перекрёстке этого, в принципе, хватает. Но в правом нижнем секторе она частично цепляет этот ваш спортгородок, правда, совсем уж с дикой дистанции. Идентифицировать по изображению никого не получится — разрешающей способности не хватает. Но составить впечатление о порядке событий можно вполне.

С этими словами Кузнецов достаёт то ли маленький планшет, то ли большой смартфон и, после недолгих манипуляций с паролем и отпечатком пальца, ставит на воспроизводство маленький ролик.

Бахтин несколько раз самостоятельно просматривает ролик, забрав планшет у Кузнецова, подолгу всматриваясь в какие-то детали, и в итоге выдаёт вердикт:

— Видно только, что они действительно первыми начали. Не то чтоб я сомневался в Александре, но приятно… Спасибо… Какие-то детали — вообще не уловить. Типа лиц или иных идентификационных признаков.