Договор

Annotation

В теле убитого гимназиста, Петра Воронова, я оказался не по своему желанию, а выполняя поручение бога. Теперь мне предстоит выжить в мире ,где магия соседствует с техникой, а за мной охотятся убийцы. С чужими воспоминаниями, скудными навыками и револьвером в руках я отправляюсь в таинственный Лабиринт, где рассчитываю получить ответы на вопросы, но могу ли я доверять даже богу?

Договор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Договор

Глава 1

В себя я пришел, как будто кто-то щелкнул выключателем: быстро и сразу. По телу проходили болезненные судорожные сокращения мышц, как бывает, когда отсидишь ногу и резко встанешь. Именно этого сейчас и хотелось: встать. Но, помня инструкции, я дергаться не стал, какое-то время лежал, пялился на кафельную плитку перед глазами, привыкал к телу и прислушивался к звукам. Звуки шли чуть сбоку, и, чтобы увидеть их источник, нужно было повернуть голову. Интуиция вопила, что делать этого нельзя, потому что я — труп, а шебуршится мой убийца. И пока он считает меня трупом, я — в относительной безопасности. Нет, конечно, в напутственной речи мне было сказано: «В самом плохом случае ты просто опять умрешь», но делать это еще раз категорически не хотелось. Да и не было гарантии, что мою душу так удачно подхватит бог, пусть и местечковый. А вот печать останется точно.

Смешно: я — и вдруг выполняю божественное поручение. Точнее, вообще ни разу не смешно, если учесть вырисовывающиеся в случае провала перспективы. Увы, отказаться при всем желании не вышло бы, поскольку мою душу отловили и предложили поработать на благо отдельно взятого божества. Но отказаться я пытался, очень уж мутным выглядел заказчик.

— Я же не из вашего мира. И разведчик из меня никакой.

Бог, который больше напоминал худощавого студента-заучку, чем всесильную сущность, тяжело вздохнул.

— Ну уж прости, мне выбирать не приходится. От своего мира я отрезан так, что пока душу не заполучу, не могу сказать, из моего мира она вышла или нет. Кого смог притянуть, того и вербую. Думаешь, так просто найти душ у, свежую настолько, чтобы себя осознавала? Ты первый вменяемый. С тобой можно договориться. Прежние были уже почти чистые, готовые к новому рождению. А новорожденным разве можно поставить задачу? А что касается чужести мира, в этом ты не прав: это одна из вероятностей твоего. Только с магией. Даже язык для тебя будет почти тот же. Плюс память тела получишь, я объясню как. Зря боишься. Для тебя риск минимален: в самом плохом случае ты просто опять умрешь. С умениями помогу. Что-то дам прямо сейчас, что-то — когда окажешься на месте. После выполнения моего поручения получишь награду и будешь жить нормальной жизнью. Договор?

Можно подумать, у меня были варианты. Попробуй откажи богу, который на тебя сходу влепил свою печать, — заполучишь во враги божественную сущность и не будешь знать при новом рождении, откуда сыпятся неприятности. Бог уже сообщил, что печать снимется только после выполнения договора. Договора, который я не заключал, но выполнение которого мне теперь было жизненно необходимо, если не хочу год за годом умирать во младенчестве в мучениях, пока печать не истает, перерождений так через сто. То есть чисто теоретически отказаться я мог, но минусов в этом действии было куда больше плюсов. По факту выбора у меня не было.

— Да, договор, — согласился я.

И вот тогда я понял, что прежняя печать была всего лишь обманкой, призванной меня запутать или запугать. Настоящая была куда ярче. И болезненней, как это ни странно звучит по отношению к душе. Оказалось, душа тоже может испытывать боль, да еще какую…. Переждав особо острый приступ, связанный с вживлением печати, я выдохнул:

— Хотелось бы поточней понять задачу и получить средства для ее выполнения.

Хотя больше всего хотелось сказать: «Ну ты и сволочь».

— Всё упирается во время…

Определяться было необходимо, поэтому я преодолел страх и скосил глаза до упора, повернул голову на самую малость, потом еще чуть-чуть, и еще, чтобы наконец увидеть широкую спину мужика, который ковырялся, пытаясь открыть заевшее окно. Окно было круглым и диаметра достаточного, чтобы при выбитом стекле туда пролез и сам убийца, но все портила перемычка в виде креста, которая представляла одно целое с рамой. Вот и приходилось корячиться.

Знаний реципиента не хватало, процедура слияния требовала времени, которого не было. Нужно обходиться собственным анализом. Пока я мог предположить, что убийца собрался избавиться от трупа, просто выбросив тот на ходу. Потому что мы явно находились в чем-то движущемся: мерный шум мотора, мягкое покачивание и отсутствие постукивания колес о рельсы или дорогу намекали на водный транспорт. Как, впрочем, и круглое окно-иллюминатор, которое сейчас вскрывалось.

Работал мужик явно со знанием дела и был настолько увлечен, что на меня не обращал внимания. И не только на меня: к двери не повернулся, когда в нее кто-то застучал и возмущенно потребовал освободить уборную. Только тогда я сообразил, что валяюсь на полу возле унитаза.

Мужик рявкнул: «Занято! Идите в другую!» и продолжил вскрывать окно, в чем, в конце концов, и преуспел. Осторожно отворив окно, он решил осмотреться снаружи, перегнувшись через проем. Не знаю, что он там хотел разглядеть, но лучше возможности для меня не представится.

Я встал, чувствуя во рту привкус металла, а в ногах и руках — жуткую слабость. Тело ощущалось напяленным второпях объемным карнавальным костюмом, настолько было чужим и плохо управляемым. Я чуть не упал на колени, но, покачнувшись, удержался и сделал два необходимых шага, после чего резко схватил мужика за ноги и выпихнул его наружу, упершись в его ступни животом.

Больше всего я боялся, что сил не хватит — трясущиеся руки казались слишком слабыми, но неожиданность сыграла свою роль: вылетел мой противник как пробка из бутылки, только истошно по-бабьи взвизгнул и выронил из кармана ключ с прикрепленным к нему деревянным бочонком. Ничего, плавать полезно, пусть разомнется.

Я немного постоял, покачиваясь от волнами накатывающей слабости и с наслаждением вбирая в себя холодный свежий воздух из окна. Жаль, но бодрящего запаха моря не ощущалось, наверное, органы чувств пока еще плохо работали.