Доченька
Шрифт:
— Я помню улицу, на которой мы жили, помню свою комнату. Но картинки расплывчатые… Я хочу, чтобы мы поехали туда в свадебное путешествие, если, конечно, Леони не против.
Услышав это, Мари прикусила нижнюю губу. Что-то было не так, но что именно? И тут она поняла, что ее смутило: Леони не услышала слов жениха. А чем же она была так занята? Она наливала кофе Пьеру, шепча что-то ему на ухо. Это было странно: Леони склонилась к Пьеру, а тот смотрел на нее, и лицо его светилось от радости.
«Что ж, они помирились. И слава Богу! Теперь у Леони есть жених, и Пьер снова стал относиться к ней как к сестре! К тому же этот Адриан такой очаровательный…»
Мари стало стыдно. Щеки ее разрумянились. И причина тому — слова, которые она произнесла про себя, не вслух: «…такой очаровательный». Перед ее мысленным взором вновь предстало худое лицо жениха Леони, его голубые глаза… Искренность и живость мысли придавали его лицу особую красоту, интонации его голоса ласкали слух…
«Леони повезло!»
Молодая женщина закрыла глаза. Рядом шевельнулся Пьер.
«Хоть бы он не проснулся!»
Она не чувствовала в себе сил угождать желаниям супруга. Только не этой ночью… Ее сердце было настроено на волну умиротворения, тело казалось легким, как перышко.
«Это все из-за шампанского», — подумала она и наконец заснула.
Когда дыхание Мари стало спокойным и размеренным, Пьер перевернулся на спину и долго смотрел в потолок. Он подумал, что этой ночью все комнаты в доме заняты, а такое случалось нечасто. Вздыхая, он стал гадать, пришла ли Леони в комнату к Адриану. Такая девушка, как она, — пылкая, чувственная — не станет дожидаться свадьбы, чтобы лечь в постель с возлюбленным…
Он ощутил слабый укол ревности, но по большому счету эта мысль не очень его расстроила. Он без конца вспоминал их с Леони поцелуи, прикосновения гибкого девичьего тела. Крошка Леони не испытывала страха перед мужчиной…
Пьер подумал о Мари. За ужином она была как никогда оживлена. Прежде жена не рассказывала о книгах, которые прочитала, о своей учебе в педагогическом институте. Это была иная Мари, незнакомка, которая провела несколько лет в Тюле в компании учебников и соучениц.
И все-таки вспоминая лицо Леони, склонившейся к нему с кофейником, а не черты супруги, Пьер погрузился в сладкий сон…
Леони зажгла свечу. Она приготовилась к бессонной ночи, до такой степени ее душу и тело снедало возбуждение. Сколько мыслей и ощущений!.. Девушка представила себе Адриана, лежащего на кровати в спальне, соседствующей с комнатой гувернантки. Наверное, ее суженый читает или уже спит, сложив руки на груди; в такой позе — в виде лежащей фигуры — любят изображать святых на надгробных памятниках, какие часто встречаются в соборах.
Она ласково посмеялась над ним, когда после их первой ночи любви он заснул в этой немного странной, иератической позе.
Потом ее мысли перенеслись к Пьеру. Его лицо с резкими чертами, страстный взгляд, сильные руки, крепко обнимающие ее. А вокруг — заснеженные леса…
Ну почему она это сделала? Бросилась ему на шею с поцелуями! Как могла она забыть о Мари и ее горе? Леони попыталась найти себе оправдание: «Я всего лишь восстановила справедливость! Мари очаровательная женщина, но она совсем забыла о Пьере, так ее занимают дети. Хуже того: их интимная жизнь не ладится. Она отталкивает его, вместо того чтобы приласкать!»
Лучше, чем кто бы то ни было, Леони знала причину холодности Мари — тот случай с Макарием. Но разве только этим объясняется отсутствие страсти в супружеской постели Мари и Пьера? Нет, нет и нет! После долгого раздумья Леони пришла к выводу, что между Пьером и Мари просто не проскакивает искра, без которой не горит огонь взаимного влечения.
Девушка задула свечу. Ей нужна была темнота, чтобы признаться самой себе: между ней и Адрианом эта искра тоже еще ни разу не проскочила. Ей никак не удавалось заснуть.
— Я с ума сходила от желания, это правда… И теперь я могу как угодно оправдывать себя, но все это самообман — мое поведение непростительно, — прошептала она. — И когда-нибудь мне придется дорого заплатить за мои грехи…
Адриану не спалось. Слегка опьяненный шампанским, он с любопытством прислушивался к ночным звукам. И ему казалось, что у этого Большого дома есть и своя душа, и свои секреты…
Эти старые стены, Адриан был в этом уверен, сохранили память о многих радостных и горестных событиях — свадьбах, рождениях, похоронах…
Леони много рассказывала ему о «Бори» и его обитателях, он знал и о смерти первого ребенка Мари и Пьера, мальчика. Потом внезапно скончался глава семьи, Жан Кюзенак.
Завтра он узнает об этих людях и местах больше. Адриану не терпелось посетить ферму, познакомиться с Нанетт, побывать в конюшне, на чердаке… Ему хотелось посетить все укромные уголки усадьбы.
Усталость взяла свое, и он погрузился в сон, но тут же проснулся. Этих коротких мгновений в царстве Морфея ему хватило, чтобы увидеть себя рядом с Мари. В его сне молодая женщина споткнулась, он поддержал ее, а она поблагодарила очаровательной улыбкой…
Адриан Меснье принадлежал к числу счастливцев, наделенных талантом нравиться всем без исключения. Не прошло и трех дней, как он завоевал симпатии Нанетт, Жака и старого конюха Алсида, не говоря уже о Лизон и Поле. Поскольку Мари относилась к Леони как к сестре, она посоветовала детям называть ее жениха «дядя Адриан».
В компании Леони или, что бывало реже, Пьера Адриан ездил в Прессиньяк, там он посетил церковь, кладбище, прогулялся по окрестностям. Однажды утром он довольно долго простоял в задумчивости перед фасадом школы, представляя себе Мари в классе, в образе доброжелательной наставницы.