Шрифт:
Эрскин Колдуэлл
Дочь
"Не кантовать"
Журнал, самиздат. 1978-1982
На заре негр, идя покормить мулов, сообщил об этом полковнику Генри Максвеллу, и полковник позвонил шерифу. Шериф спешно отвез Джима в город и запер его в тюрьме, а затем вернулся домой и позавтракал.
Джим походил по камере, застегивая рубашку, потом сел на койку и завязал шнурки. В это утро все произошло так быстро, что он даже не смог напиться. Он встал и подошел к ведру у двери, но шериф забыл наполнить его водой.
К этому времени несколько человек уже стояли во дворе суда. Джим, услышав их разговор, подошел к окну и посмотрел на улицу. Как раз в это время подъехала машина, и из нее вышли человек шесть или семь. Другие подходили к суду со всех сторон.
– Что там у тебя случилось, Джим?
– спросил кто-то.
Джим прижался к решетке и посмотрел на лица в толпе. Он знал здесь всех.
Пока он пытался понять, как все в городе узнали, что он здесь, еще кто-то сказал:
– Это должно быть случайность, не правда ли, Джим?
На улице мальчишка-негр вез на хлопкоочиститель тележку с хлопчатником. Когда тележка поравнялась со зданием суда, мальчишка подстегнул мулов и погнал их рысью.
– Мне не нравится, что у них зуб на тебя, - сказал кто-то.
Шериф вошел во двор с улицы, неловко держа в руках оловянную посуду. Он протиснулся сквозь толпу, открыл дверь и поставил посуду вовнутрь.
Несколько человек подошли к шерифу и из-за его плеча заглянули в тюрьму.
– Тут тебе жена завтрак состряпала. Ты бы поел немного, Джим, старина.
Джим посмотрел на посуду, на шерифа, на открытую дверь, и покачал головой.
– Я не голоден, - сказал он.
– Дочка была голодна, страшно голодна.
Шериф отступил от двери, его рука потянулась к рукоятке пистолета. Он отступал так быстро, что наступил на ноги кому-то позади.
– Не будь так неосторожен, старина, - сказал он.
– Сейчас просто посиди и успокойся.
Он закрыл дверь и запер ее. Потом сделал несколько шагов по направлению к улице, остановился и посмотрел в патронник пистолета, чтобы убедиться в том, что тот заряжен.
Толпа за окном придвинулась ближе. Кто-то постучал по решетке, Джим подошел. Он схватился за прутья и прижался к ним лицом.
– Как это случилось, Джим?
– спросил кто-то.
– Это должно быть случайность, не правда ли?
Длинное худое лицо Джима словно протиснулось сквозь решетку. Шериф подошел к окну, посмотреть, все ли в порядке.
– Успокойся, Джим, старина, - сказал он.
Человек, который попросил Джима рассказать, что случилось, локтем отодвинул шерифа в сторону. Люди сгрудились плотнее.
– Ну так как же, Джим? Это случайность?
– Нет, - сказал Джим, сжимая пальцами прутья.
– Я взял ружье и сделал это.
Шериф снова придвинулся к окну.
– Продолжай, Джим, и расскажи нам, как там все было.
Джим протиснул лицо сквозь решетку, так, что, казалось, одни уши мешают голове пройти.
– Дочка сказала, что голодна, и я уже не мог этого вынести. Я просто не мог вынести, когда она говорила это.
Кто-то проталкивался сквозь толпу, пока не добрался до окна.
– Джим, почему ты не мог прийти ко мне и попросить для нее что-нибудь поесть, ты же знаешь - я отдал бы тебе все на свете.
Шериф снова протолкнулся к окну.
– Так нельзя делать, - сказал Джим.
– Я работал целый год и заработал достаточно на еду.
Он замолчал и посмотрел на лица по ту сторону решетки.
– Я заработал достаточно, но они пришли и все забрали. Я не мог попрошайничать после того, как заработал достаточно, чтобы прокормить семью. Они просто пришли и все отобрали. А сегодня утром дочка проснулась и сказала, что хочет есть, и я не мог больше этого вынести.
– Ты бы лучше пошел и лег, Джим, старина, - сказал шериф.
– Не годится вот так убивать маленькую девочку.
– Я заработал достаточно, - сказал Джим.
– Я просто не мог этого больше вынести. Дочка была голодна весь этот месяц.
– Успокойся, Джим, старина, - сказал шериф, пытаясь пробиться вперед.
Толпа колыхнулась из стороны в сторону.
– Так ты сегодня утром просто взял ружье и застрелил ее?
– спросил кто-то.
– Когда она проснулась сегодня утром и сказала, что хочет есть, я просто не мог этого вынести.
Толпа придвинулась плотнее. Люди подходили к тюрьме отовсюду, и те, кто пришел позже, проталкивались вперед, чтобы услышать, что говорит Джим.
– У штата зуб на тебя, Джим, - сказал кто-то.
– Но это во всяком случае несправедливо.
– Я ничего не мог сделать, - сказал Джим.
– Дочка проснулась сегодня утром и опять...
Тюремный двор, улица, пустырь на другой стороне были заполнены мужчинами и мальчишками. Все они проталкивались вперед, послушать Джима. Молва разлеталась по городу с той самой минуты, когда Джим Карлисл застрелил свою восьмилетнюю дочь Клару.
– На кого Джим работал?
– спросил кто-то.
– На полковника Генри Максвелла, - ответил мужчина из толпы.
– Полковник нанял Джима девять или десять лет назад.
– Нечего Генри Максвеллу ездить и собирать паи. Ему и своего достаточно. Это несправедливо, что Генри Максвелл забрал Джимову долю.
Шериф снова проталкивался вперед.
– У штата зуб на Джима, - сказал кто-то.
– Однако, это во всяком случае несправедливо.
Шериф втиснул плечо в толпу и пробивал себе путь.