Чтение онлайн

А может это связано с работой. Вполне возможно, конечно.

Желваки слегка поигрывают. Он кивает мне, а затем переключается на Сашу. Наверное, отец по-своему воспринимает увиденное, но мне уже все равно, я просто хочу побыть одна. Не для того, чтобы плакать, а чтобы вернуть себе себя. Никогда бы не подумала, что хоть что-то смогло бы меня так поломать и причинить настолько сильные душевные страдания.

Вышло. И все так по-дурацки получилось, я ведь чувствовала, что мне не стоит…но сердце предательски бьется со скоростью света. Любовь, определенно точно, зла.

— Яна, ложись отдыхать. Я договорюсь с врачом и зайду к тебе. А ты ко мне в кабинет, — голос суровый и бескомпромиссный, последняя фраза адресуется, разумеется, не мне

Я молча киваю и даже не оглядываясь иду к себе, чувствуя адское сердцебиение в груди. Все. Хватит. И состояние мое вполне объяснимо, ведь на нервах организм может сработать по-разному. Может и вовсе отказаться работать. Иммунитет связан напрямую с нервной системой. И очень много зависит от нее. Немудрено, что я успела заболеть при таком раскладе.

Подняться в комнату выдается сложной задачей, но, когда мне удается это сделать, я обессиленно приземляюсь на кровать и рассматриваю темный экран телефона. По-прежнему ничего, пусто. Никто не пишет и не звонит.

С трудом предпринимаю последнюю попытку, но она тоже проваливается. Ноль гудков, ноль ответа. Сообщения не читаются, и я с горяча совершаю то, отчего в груди начинает нещадно ныть. Будто бы сто кольев сейчас мне в нее вонзили.

Я добавляю Богдана в Черный список и пусть я об этом еще пожалею. Но так будет лучше. Я достаточно дней провела в попытках связаться с ним. И мне не верится, что не было ни единой возможности связаться со мной в перерывах между своими тренировками.

Пальцы сводит судорогой. Я с такой силой сжимаю телефон, что подушечкам больно. Сжимаю и откладываю в сторону.

Хватит.

В конце концов, не я первая и не я последняя. Люди ошибаются, люди оступаются, люди падают и они же — поднимаются. Это жизнь и нужно уметь держать удар, даже если тебя при этот пополам сгибает от боли.

Папа вызывает врача, меня осматриваю и ставят вполне очевидный диагноз — вирус. Мне положен покой, отдых и много жидкости, на что я подписываюсь без сожалений.

Выпив все то, что мне наготавливает мама, ложусь отдыхать под ее тяжелый вздох.

— Что же случилось, девочка? — доносится до меня сквозь вату, но вопрос остается без ответа. По телу гуляет дрожь от субфебрильной температуры. Мурашки скачут в унисон.

Последняя мысль: я не купила подарок брату, и это чертовски некрасиво. Но, наверное, я что-то придумаю завтра.

Сборы закончились очередным боевым заданием. Вернее, они технически даже не начинались, мы почти сразу сорвались и помчались. Устали все адово. В этот раз опять захват заложников в школах, причем одновременно в нескольких в одной из горячих точек нашей необъятной планеты. Договориться не смогли, в итоге штурмовали и обезвредили всех преступников, никто из детей и взрослых не пострадал, но времени же ушло катастрофически много.

Еще и глушилки подпортили малину, ведь мы все остались без связи аж на несколько дней.

Я от Яночки известий так долго не получал. Пока распетлялись, пока то, пока се, и вот только сейчас вижу первые полоски пробивающейся связи. Начинаю думать, что в этой жопе мира вообще проблематично иметь смартфон, но да ладно.

И как только на телефон начинают поступать сообщения о пропущенных звонках, сообщениях от Яны, у меня по спине скатывается ужас. В смысле, епт? Что происходит? Вернее, что случилось?

Сплошные мольбы о том, что надо срочно поговорить и равносильно мольбам (по количеству) бесконечная вереница пропущенных звонков. Я плюю на то, что еду в бусике, тут же набираю и грубо ору во всю глотку.

— А ну тихо, бля!

Парни во главе с хмурым Архангелом затыкаются, последний, разумеется, смотрит на меня исподлобья. Я никогда себе такого не позволял.

— Ты, часом, не охерел, Исаев? — бросает он мне, прекращая пролистывать смарт. Небось тоже получил не аховые новости.

— Срочно. Дело жизни и смерти, — хриплю, пока не слышу никаких гребанных гудков в телефоне.

Снова и снова. Нет их. Ладно. Листаю переписку в мессенджере и набираю прямо там, но и здесь тишина. Я столько раз пытаюсь дозвониться до Облачка, что даже не считаю своих попыток. Что там случиться-то могло?

Неприятные ощущения сдавливают грудину. Не могу даже приблизительно представить эту гребанную ситуацию. Черт возьми, да в чем дело-то?

— Мекс, дай телефон, — пихаю рядом сидящего, но наш самый главный пиздюк в команде, по ходу, уснул. И сейчас я его разбудил.

— Тень, че ты докопался? Дай подремать.

— Тел дай свой, срочно надо позвонить.

— Да бери, только не трогай меня, — пихает мне трубу, а сам отворачивается.

Я набираю номер Яны с его мобилы, делаю прозвон. О чудо, гудки есть! И тут в голову закрадываются нехорошие мысли, а с чего вдруг я не могу дозвониться никак. Даже гудков не слышу, а с чужой мобилы — пожалуйста.

Секунды растягиваются в часы, честное слово, но трубку моя девочка не берет. А телефон Мекса вырубается из-за низкого заряда.

— Блядство! — вдобавок роняю на очередной кочке и слышу отборную брань.

— Тень, ты охерел так с чужой техникой обращаться?

Мекс моментально просыпается и сгребает свой смартфон с пола. Меня же трусит. Чувствую, как по вене гнев первобытный сочится.

Уши закладывает от давления, пульс шарахает где-то в горле. Ты меня заблокировала, Облачко? Серьезно? Че за херня такая происходит-то? В самом деле, малыш?