Чтение онлайн

Исследование подземной Москвы - это отдельная страница в летописи кладоискания и археологии. С первых же еще дубовых крепостных стен и больших домов-имений москвичи прокладывали самые разнообразные подземные ходы, устраивали водостоки, сливы, копали погреба, ледники, всякие кладовые и тайники, нередко связывая их друг с другом переходами и тщательно скрывая их от посторонних глаз. Эти подземелья носили оборонительное, потайное или же просто хозяйственное значение. В них прятали ценности, церковные реликвии, просто товары. Они служили некрополями, арсеналами, тюрьмами. Немало подземелий использовалось фальшивомонетчиками, сектантами, тайными алхимиками и колдунами. В крепостных стенах Кремля, Китай-города, Новодевичьего и Симонова монастырей были подземные галереи, предназначенные для тайных вылазок за водой в случае осады. Ходы обшивались дубовыми бревнами, тесом, позднее стали выкладываться кирпичом или белым камнем.

Попадали в них из башен, из подвалов жилых дому человеку было практически невозможно. Москва часто горела, но и огонь почти никогда не добирался до укрытых в толще земли

кладовых и тайников.

Зато дома перестраивались и прокладывались новые ходы, пересекая и разрушая старые. В советское время в связи со строительством метро и высотных зданий именно в центре Москвы было обнаружены многочисленные ходы и загадочные подземелья. Их пытались исследовать археологи, но внимания на ученых особенно не обращали, тем более всякий подземный ход таил в себе, по мнению компетентных органов, смертельные опасности для властей и потому требовалось все засыпать, утрамбовать, а еще лучше - забетонировать. И засыпали, трамбовали, бетонировали. Игнатий Яковлевич Стеллецкий, неистовый кладоискатель и исследователь подземной Москвы, кое-где успел побывать, кое-что зарисовать и изучить.

Случайно находили - разумеется - и клады. Но клады преимущественно самых последних, революционных лет.

Игнатий Стеллецкий всю свою жизнь искал в подземельях Кремля следы библиотеки Ивана Грозного, поэтому ни на что другое внимания просто не обращал. Библиотека эта тревожила умы нескольких поколений исследователей. В

государственных архивах сохранились документы Преображенского приказа - пономарь церкви Иоанна Предтечи Конон Осипов доносил, что в 1682 году дьяк Василий Макарьев был послан царевной Софьей Алексеевной за неизвестным делом подземным ходом через весь Кремль - от Тайницкой башни до Собакиной. И где-то в середине тоннеля он видел две каменные палаты, заставленные сундуками до самых сводов. Пономарь хотел те палаты отыскать и просил на то позволения у князя Ромодановского. Князь-кесарь искать позволил, дал "капитана и десять солдат". С перерывами пономарь Осипов раскопки почти двадцать лет, но результатов добиться так и не сумел.

Продолжил раскопки и поиски палат с сундука в 1894

году чиновник по особым поручениям князь Николай Щербатов. Целое лето он командовал группой рабочих, пытаясь расчистить заваленные глиной и землей подземные ходы, но опять ничего не нашёл, а дальше, как всегда, кончились выделенные на то деньги.

Но подземелья были не только в московском Кремле - практически каждый древний монастырь, каждая церковь, каждый старинный дом имели свои тайники, подвалы, ходы. В

особняке Рябушинских в 1924 году случайно обнаружили замурованный подвал. "...Вход в подвал вел через бывшую винную кладовую... Вход был замаскирован полками для хранения вин... В полу находится подъемная плита, снаружи невидимая. 8-10 ступеней, замурованных кирпичом, ведут в подземелье. По всему подземелью устроены полки, которые, по-видимому, были приспособлены для хранения вина... Все эти клетки, как и остальное пространство подземелья, буквально заполнено большим количеством музейных ценностей, хорошо сохранившимися картинами, миниатюрами, японскими шкатулками, полными старинных вещей - часы, табакерки и др. Здесь же имелись старинные вазы, фарфоровые статуэтки и пр. В подземелье также найдено большое количество документов, перевязанных пачками, два револьвера - средний браунинг и малый маузер с патронами, завернутыми в старые номера газеты "Раннее утро"..." - писала в то время о находке газета "Вечерняя Москва".

Еще несколько лет назад кое-кому удавалось сделать немалые деньги на старинных латунных оконных и дверных приборах, которые сотнями килограммов выносили из старых московских домов. Эти красивые блестящие штуковины - всякие дверные литые ручки, узорные шпингалеты, задвижки, заслонки и решетки - отлично и недешево продавались на скобяных рынках Москвы. Теперь прилавки завалены поделками из Индии и Египта, спрос резко упал ...

Страсть искать и находить - одна из самых сильных и древних страстей.

В "Печерском патерике" повествуется о некоем киевском иноке Федоре, который в какой-то "варяжской"

пещере отрыл клад латинских сосудов, но доставать их оттуда не стал. Князь Мстислав Святополкович, прознав о находке, велел Федора "мучить крепко", чтобы тот выдал место пещеры.

Инока пытали дымом, однако он почему-то молчал и, в конце

концов, был удушен.

Многочисленные сыскные дела о кладах ныне хранятся в архивах, а в XVII-XVIII веках "сыски" о кладах входили в обязанности воевод. Сыски были самые энергичные - опрашивали и самих находчиков, и их родственников и друзей, и свидетелей и приводили " к пытке и огню". Вот, например, сыскное дело о можайском кладе 1702 года. Местный воевода Петр Савелов доносил в Москву, что июня 9 дня в приказную избу явился посадский человек Герасим Васильев и открыл, что близ городского торга "многие люди роют землю и ищут денег". Воевода тут же поскакал к торгу, самолично нашел 16

алтын - "а те деньги старинны". Из Москвы, из Разрядного приказа, от боярина Тихона Стрешнева, ведавшего служилыми людьми, вскоре последовал указ: "... то место разрыть, и вынять земли сколько пристойно, и тех денег и иной поклажи искать, и что будет вынять и описать именно, а тое поклажу и опись прислать." Воевода Савелов раскопки произвел, нашел еще 12

алтын, да мельничный жернов и все это отослал в столицу.

Баловалась кладоискательством и царица Екатерина Алексеевна, сестра царя Петра. Она пыталась отыскивать сокровища с помощью неких "планетных тетрадей", посылала слуг разрывать в полночь могилы на кладбище, сама выезжала в экспедиции, но как это бывает всегда, когда в серьезное дело вмешиваются колдуны и ведьмы, поиски её результата не принесли.

Крепостной вельмож Шереметевых Леонтий Ануфриев как-то заявил по начальству, что он, де, обладает средством для отыскания кладов. Доказывая свое умение, он клал на наковальню пузырек с "гремучим серебром", на него железную полосу и бил молотом. Взорвавшийся пузырек разрывал полосу пополам. Для крестьян это была большая диковина, но "колдуна" стали бояться и за кладами с ним никто уже А в 1833 московский генерал-губернатор писал тогдашнему министру внутренних дел: "Прошлого апреля 12

числа при проезде секретаря Волоколамского земского суда Секавина в городе Волоколамске на дрожках по дороге к

собору пристяжною лошадью выбит был копытом из земли кувшин со старинною разного сорта серебряной монетой".

Известны случаи вырывания кубышек с серебром из-под земли свиньей, однажды сильный вихрь подхватил с земли вместе с пылью и крошечные русские монетки, пронес их какое-то расстояние и высыпал к ногам изумленных людей.

Ныне "лошадью" или "свиньей" кладов уже не найдешь.

Современные чердачники, попадая на нетронутый их коллегами чердак, протыкают старинную засыпку специальными щупами, отлично зная десяток-другой мест, где во все времена делали захоронки..

"Чердачники" друг друга знают по кличкам: Лабман, Ганс, Вездеход, соперничают между собой и оставляют сообщения друг другу на стенах пустующих домов. Им быстро становится известно о находках - когда в одном из старых зданий на Маросейке рабочие случайно нашли золотой клад весом в четыре килограмма: монеты, ювелирные изделия, небольшие слитки, они узнали о нем раньше перекупщиков и тем более милиции.