Чтение онлайн

— Велиан, не заставляй меня усомниться в твоём рассудке, — сквозь зубы процедил Его Величество, как только мы остались одни.

— Ваше высочество, я ни в коей мере не желал оскорбить принцессу и сожалею о срыве помолвки, — обратился Арвинский к брату, и я оживилась, как только услышала о срыве.

— Я никогда не признаю этот брак! — воскликнул король.

«Какой брак?!» — захотелось вскричать и мне, а просветлевшее лицо Мейна, веселящегося непонятно над чем, ещё больше напрягло.

— Правильно ли я понимаю, что вы воспользовались древним правом? — протянул мой братец.

— Всё верно, но я ни в коей мере не желал нанести вам оскорбление.

— Я оспорю… — начал король.

— Эту ночь мы провели вместе, — объявил Арвинский.

Король покраснел от гнева, я тоже от того, насколько двусмысленно это прозвучало и даже сбежавшее слишком довольное выражение с лица Мейна послужило малым утешением. Он бросил на меня красноречивый взгляд, а потом шагнул к королю, сдёрнув с шеи медальон:

— Ваше Величество, позвольте показать вам, от кого отказался ваш сын.

Я замерла, так как там была моя миниатюра и нашей маменьки. Королю было глубоко плевать, он испепелял взглядом Арвинского, и лишь из вежливости бросил взгляд на раскрытый медальон. Отвернулся. Потом опять повернулся, и взял в руки медальон. Посмотрел на меня, переглянулся с Мейном.

— Э-э-эм-м. Я одобряю этот брак! — заявил он, своей капитуляцией повергнув в шок сына.

Мне как-то поплохело, а вот Мейн смотрел на меня тяжёлым взглядом, давая понять, что не даст избежать этого брака. Будь проклят Арвинский и его наглость! Я даже оспорить не могу, что мы не ночевали вместе, моя репутация пострадала, хотя я осталась нетронутой. Чувствовала себя как Вольный, попавший в западню.

Вцепилась изо всей силы в рукав Арвинского, безмолвно требуя, чтобы он прекратил это безумие. Этот же гад накрыл мою ладонь нежным жестом, а вот тихие слова, предназначенные мне, были не в пример жёсткие:

— Помни, что я сказал. Иначе, ты никогда больше не увидишь своего волка.

Задохнулась от боли и отчаяния, по его взгляду убедившись, что он как никогда серьёзен. Хотелось заорать от беспомощности, ведь этот самоуверенный придурок даже не понимает, что творит! Мой же брат решил не оставлять мне шансов:

— Насколько помню, необходимо согласие вашей избранницы. Вы его получили?

— Дорогая… — повернул голову ко мне Арвинский.

Взглядом я его умоляла не усугублять наше положение, едва заметно качая отрицательно головой, но он в ответ давил, безмолвно обещая все кары небесные, и я сдалась. Пусть теперь пеняет на себя! Повернувшись к присутствующим, зло кивнула.

Брат расплылся в торжествующей улыбке, и решил поиздеваться надо мной:

— Почему же ваша избранница молчит?

— Она не может говорить.

— Да? Вы счастливец, ведь молчание — золото. Добродетель, которую редко встретишь у женщин. Как и покорность.

Сволочь! Помнит же, как я кричала, что ни за что не соглашусь на этот брак, и моё «нет» обязательно сообщу в лицо жениху.

«Ещё не всё потеряно», — сказала себе. Дайте мне добраться до Верного, и я сбегу.

«Никакой свадьбы не будет!» — пообещала взглядом брату, а он лишь усмехнулся.

— Должен признать, вы прекрасная пара, но где же ваши брачные браслеты?

— Их можно надеть и в храме. Завтра же подготовим церемонию, — произнёс король.

— Зачем же тянуть? Насколько понимаю, они уже муж и жена, — не сводя с меня глаз, произнёс братец.

Что?!!! И тут я, наконец, вспомнила! Правление Сигмунда третьего запомнилось необычными приказами, и запрет на убийство хищников вблизи поселений не единственное. В своём желании как можно быстрее взять в жёны лунную ведьму и заткнуть рот протестующим, он издал указ, по которому, если на охоте спасёшь жизнь деве, то можешь объявить её своей, и с этого момента она твоя жена. От этого и пошла поговорка, что вернулся со своей добычей. Конечно, потом, чтобы избежать бесчинств, было добавлено, что дева и главы рода должны дать согласие. Но и без этого Сигмунд был королём, а со стороны невесты протестующих не было.

У нас же мой отец одобрил этот брак, отец Арвинского тоже, и моё согласие они только что получили.

Ы-ы-ы-ы-ы!!! Мне хотелось взвыть раненой волчицей. А в это время мой новоявленный супруг защёлкивал невесть откуда взявшийся браслет на моей руке, со словами:

— Согласен. Не будем тянуть.

И пока я в неверии смотрела на новое украшение на своей руке, а Арвинский с мрачным видом защёлкивал брачный браслет на своей, кусочки головоломки сложились в моей голове. Боги, мне казалось, что я сейчас взорвусь! Желая избежать ненавистного брака, он притащил меня к себе. Демонстрируя свою избранницу отцу и Мейну, Арвинский рассчитывал на скандал, но никак не на одобрение короля. Уверена, в попытке избежать брака, он собирался упирать на первый указ Сигмунда третьего, без поправок, называя меня своей женой. Намеченая свадьба бы точно сорвалась, а потом уже и меня можно было бы отпустить на все четыре стороны. Получив же согласие отца, он решил идти до конца, недаром же такой мрачный.

Арвинский поднял голову и взглянул на меня горящим взглядом. Моё терпение лопнуло! Жизнь в одночасье рухнула и, забыв о приличиях, благопристойности, со всей силы врезала подлецу. Он не ожидал удара, и мой кулак врезался в его скулу, заставив пошатнуться и отступить.

Подхватив юбки, я рванула бегом из зала. Мне хотелось на воздух, к единственному существу, которое никогда не предаст.

— А ну стой!

Топот ног сзади лишь придал ускорение, а на долетевшие одобрительные слова брата: «Хороший удар, сестрёнка», было плевать.

— Кто? — приостановился Арвинский, давая мне фору.

— Девчонка хорошо дерётся, — хохотнул Мейн. Конечно, ведь удар он мне сам ставил, но впервые похвалил только сейчас.

— Я бы попросил не отзываться о моей жене столь фамильярно, — свысока процедил в ответ новоиспечённый муженёк, а дальше я уже ничего не слышала, толкнув закрытые двери и выбежав из зала.

«Конечно, высокомерие наше всё! — зло думала я, пробегая мимо прогуливающихся придворных и игнорируя удивлённые взгляды. — Асам дальше собственного носа не видит, и видеть не хочет».