Чтение онлайн

– Хорла еть! – сказал Дир удивленно, мигая глазами и трогая пальцами нос. Из ноздрей хлынула кровь. – Убью, – решил Дир вслух.

Хелье и Годрик схватили его с двух сторон за руки.

– Хо-хо, – сказал Дир.

Он поднялся. Хелье полетел в одну сторону, Годрик в другую. Эржбеты уже не было в доме. Дир ринулся вдогонку. Хелье, вставая и потирая ушибленное плечо, поразмыслил, стоит ли догонять Дира.

– Не стоит, – сказал Годрик, отвечая его мыслям. – Мерзавку эту он вряд ли догонит, а проветриться ему нужно. Далеко не убежит.

Хозяева, заинтригованные сценой, сидели тихо, пытаясь вникнуть в смысл произносимых Годриком слов.

Хелье присел к столу и налил себе вина. Годрик вернулся в угол к своим гуслям.

– Славные гусли, добрый человек, – заметила Цветана.

– А ты играешь? – спросил у Годрика Отара.

– Молчи, – приказала Цветана мужу, дергая его злобно за рукав.

– Не понимаю, – сказал Годрик, не отрываясь от созерцания инструмента.

– Он спрашивает, играешь ли ты, – перевел Хелье.

– Нет, куда уж мне.

– А он говорит, что играл когда-то.

– Так все говорят.

– Дай ему гусли, пусть сыграет.

Некоторое время Годрик раздумывал, но в конце концов решился, встал, подошел к столу, и подал гусли Отаре.

– Играй, коли не шутишь.

Отара взял гусли, положил себе на колени, и, чуть посомневавшись, провел по струнам указательным пальцем.

– Совсем расстроены, – сокрушенно сообщил он.

– Отдай их обратно немедленно, – велела Цветана. – Слышишь? Отдай, тебе говорят.

Отара потянул нижний колок, снова провел по струнам пальцем и, игнорируя приставания жены, очень быстро настроил все десять струн. Помещение огласилось мажорной диатонной гаммой.

– Хе, – сказал Отара.

Приглушив четыре струны пальцами левой руки, Отара снова провел по струнам. Получился мажорный аккорд. Отара убрал один палец, и аккорд дополнился седьмой ступенью. Годрик заинтересовался. Отара еще немного побренчал, и вдруг затянул скрипучим голосом какой-то совершенно дикий напев:

А бугры-то, а бугры-то, а сидели ду,Ах, пыльца-то, ах пыльца, да дочно девица.

– Заткнись немедленно, – яростно прошипела Цветана.

– Да я чего, я гостей развлекаю, – оправдался Отара.

– Ты их не развлекаешь, а выводишь из себя, и меня тоже. Посмотри на себя только. Послушай себя только.

Хелье захотелось дать ей по уху. Годрик протянул руку, и Отара вернул ему гусли.

Вернулась Эржбета, сама налила себе вина, и с удовольствием выпила.

– А где Дир? – спросил Хелье.

– Я его зарезала, – сообщила Эржбета равнодушно.

Хелье чуть ей не поверил, но вовремя опомнился. Годрик не обратил внимания на реплику.

Хозяйка ушла в кухню, а Отара попросил еще побренчать, но Годрик гусли ему не дал.

Яван и Дир появились вместе. Дир слегка протрезвел и был умыт.

– Прости меня, – сказал он Эржбете. – Мне тяжело, от меня женщины ушли.

В путь путникам хозяева дали целую торбу провианта и Дир, чувствующий себя виноватым, взялся ее тащить. Он же вывел ладью на середину реки, пока Яван и Годрик возились с парусом.

Сложив весла, Дир сел ближе к носу ладьи и подставил лицо ветру. Его собственный нос к счастью не сломался от удара кружкой. Хелье стало его жалко, и он подсел рядом.

– Не мое дело, конечно, – сказал он, – но если это не тайна великая, расскажи, за что ты умудрился впасть в немилость.

Дир помолчал, поразмышлял, и в конце концов заговорил.

– Сперва мы сражались с предателями.

– Это кто такие?

– Мятежники. В Вышгороде.

Хелье не стал оспаривать эту точку зрения.

– А потом из города начали бежать. На повозках, верхом, и пешком. И нас послали на все тропы, хувудваги, и во все концы, чтобы мы, заметь, не позволили улизнуть мятежникам. Меня с двадцатью ратниками отправили на северный хувудваг, узкий очень. Нескольких мы завернули обратно, и нескольких пропустили, потому что они были не из Вышгорода, а из других мест.

– А как их отличали?

– По выговору. Ну и вот. Стоим мы себе, и едет повозка, и человек десять охраны. Мы загораживаем путь. Спрашиваем, кто такие. Нам говорят – купцы. Я и еще один ратник, мы не поверили. Купцы говорят по-другому. А повозка крытая. Мы подъезжаем с двух сторон, я смотрю сзади, а парень спереди. Ну я и вижу, кто в повозке сидит.

– Кто же?

– Хелье, обещай, что никому не скажешь.

– Не скажу. Хотя, наверное, судя по тому, что за тобой приходили, все и так уже известно.

– Вряд ли. В общем, посадник ростовский в повозке сидел. Бывший.

– Ростовский?

– Святополк, – сказал Дир, понижая голос.

– Он, вроде, в Турове был посадником.

– То недавно. А перед этим в Ростове.

– И что же?

Дир помолчал, покусал усы, и сказал, —

– Он всю мою семью… из долгов выкупил. А то быть бы нам холопами. И отцу, и матери, и дяде, и мне с братьями.

Хелье кивнул.

– И что же дальше?

– Он на меня смотрит, а я на него. Я сказал, что, действительно, купцы из Тмутаракани, нужно пропустить. А ратник вдруг говорит, что купцы-то может и купцы, а только едет с ними польский князь, которого велено ловить. Я говорю, что ж, польский князь пусть выйдет, а остальные пусть едут. Князь запротестовал. Тут же все повынимали сверды. Охрана мятежная струхнула. Князя мы вынули, остальных пропустили, а только ратник при этом как-то странно посмотрел. На меня.