Шрифт:
– В этом году, Кирин, у нас не будет урожая как в прошлом! Почти все посевы высохли, и я не знаю, чем буду кормить тебя, и что буду кушать сам!
– Успокойся, дорогой, всё в руках богов, они обязательно нас накормят.
– Ты не понимаешь и не хочешь понять, что урожай зависит не только от них, но и от приложенного нами труда. От того что мы вложим в свой труд, а, ты такая неверующая, что тебе напрасно объяснять суть вещей. Вот ответь мне, что стоит за тем, что нет дождя, что стоит засуха и наши семена всходят очень плохо?!
– Надо молить богов о том, чтобы послали дождь, что тут мудреного!
– Ты не понимаешь простых истин, Кирин, погода не зависит от воли богов, она зависит от складывающихся явлений, происходящих внутри самой земли и интенсивности солнечных лучей, выпаряющих воду с поверхности озёр и морей. Затем эти испарения выпадают дождями. Вот и вся хитрость мира.
– Да откуда ты всё это берёшь и знаешь, Вотан?!
– Этому меня всю жизнь учил отец, а он был не последним мудрецом нашего племени. Если нет дождей, надо рыть канавы и подводить воду к площадям посевов, поливать растения и кормить их удобрениями от испражнений коров и овец. Вон посмотри, какая полноводная река течет совсем рядом с нашими полями, в ней столько воды, что не вылить на землю никакими дождями! И это то, что нужно для урожая.
– Так иди на сход совета племени и провозгласи свою мудрость, может тебя кто и послушает!
– Разве трудно пойти и сказать эту мудрость! Вся беда в неприятии нового, в отрицании очевидного и нужного. Собирай все наши нужные вещи, и мы с рассветом уходим в новые земли выше по реке. Там нет никого. И никто нам не помешает сделать так, как я тебе говорю. Еще не поздно вкинуть в землю новые семена и полить их из реки, удобрить землю перед посевом. Слава богам, семена ещё остались для этого.
– Покинуть племя, да ты с ума сошёл, Вотан! Этого никто и никогда не делал из нашего племени! Уходили только те, кого племя изгоняло.
– Собирайся, с рассветом мы уходим!
– Кирин сникла, сжалась в комок, но не сделала ни одного движения к тому, чтобы начать собирать семейные пожитки.
– Послушай женщина, ты моя жена и должна меня слушаться, если нет, ступай на все четыре стороны. Я не гоню тебя, но если ты не со мной, я уйду один, а ты останешься сама в этом домишке. Никто и никогда тебя не возьмет в жёны. Никому не будет дела, почему ты осталась одна. Главное - ты не послушала мужа и не последовала за ним!
Посидев немного на стуле, Кирина тяжело вздохнула и принялась укладывать в мешки домашний скарб.
– Где это видано, чтобы люди сами покидали своё племя и родной дом, - тихо бормотала она себе под нос, но возразить громко что-то другое мужу уже не решалась. Вотан же выйдя из дома, выкатил из хлева телегу и стал укладывать в неё рабочий инструмент: мотыги, лопаты, грабли, топоры, косы и всё остальное. Инструментария набралось столько много, что Вотан засомневался всё ли войдёт в телегу. Затем уложил всю имеющуюся в доме посуду, кувшины, бадьи и бочки.
Утром рано, только начало сереть, он впряг в телегу двух волов и, сложив уложенные Кириной мешки и связанные верёвками матрасы и одежду, встал на колени перед оставляемым домом, и, помолившись, вывел волов и телегу со двора.
– Уж не знаю, кому и молиться, нашим ли богам или распятому богу!
– тихо проговорила Кирина и, отвесив дому поклон, она быстро перекрестилась.
– Догоняй и садись в телегу, - крикнул жене Вотан и сам ловко вскочил на застеленное матрасом сидение.
– Пошли, родимые!
– он взмахнул кнутом, и волы медленно пошли прочь от обжитых мест.
* * *
Две четверти луны ушло на то, чтобы уехать так далеко, что возможно стало затерять свои следы для следопытов племени. В этом Вотан был лучшим в племени. Он остановился и, сделав последние умственные вычисления, сказал:
– Вот видишь, Кирина, на опушке этого леса мы и начнём строительство своего нового дома. Прекрасная местность!
– Вотана снял с повозки мотыгу с острым краем и вонзил её в землю. Выковырнув пласт земли вместе с верхним слоем травяного покрова, он зачерпнул кистью руки выковырнутый пласт и поднёс его к своему носу.
– Она такая тёплая и жирная, здесь мы получим то, что так необходимо нам для жизни! Более того, тут так много влаги, которой нет на старом месте жительства. Здесь мы никогда не умрём от голода. Надо начинать строить дом!
Кирина несколько дней и ночей наблюдала как Вотан, напрягая все свои силы и умение, резал лес, расчищал площадку под дом и затем заготавливал бревна для укладки фундаментной увязки дома. Это был неимоверно тяжёлый труд, Вотан спал по три-четыре часа в сутки, но когда только занимался день, он снова был на ногах во всеоружии своих знаний и физических сил.
На то чтобы сделать обвязку и выкладку стен, ушло чуть более трёх седмиц, и Вотан воспарял духом. Это был настоящий подвиг, обычно на такие работы уходила седмица у трёх-четырёх плотников. Боги услышали его мысли и помогают реализовать задумку. Конечно, качество укладываемых в обвязку и стены брёвен, было не таким, как хотелось, но Вотан был доволен своим трудом и полученным результатом. Хотя он и смертельно уставал, несколько часов сна полностью восстанавливали его силы.
– Всё, теперь надо выполнить посевные работы, и хотя уже очень поздно это делать, думаю, на такой земле должен вырасти хлеб, капуста и некоторые корнеплоды, - воскликнул он и чуть заря запряг волов для вспашки чудесной целинной земли.
– С домом успеется, теперь можно и повременить! Кирина же идя в след волам и бороне, делающей пашню мягкой как пух, засевала новую для семьи землю остатками, захваченного из старого домового запаса, зерна. К вечеру они сумели засеять добротный плат земли, и когда Кирина сварила кулеш, и они сели вечерять, Вотан сказал:
– Запомни этот вечер, Киринушка, это начало новой жизни!
– Выев остатки кулеша, заправленного сухим мясом и остатками сала, Вотан подошел к жене и, усевшись с ней рядом, крепко прижал её к себе. Широко откинулся на расстеленную воловью шкуру, продолжил:
– Прошлую ночь мне приснился сон, Киринушка, что у нас родится сын, и боги его отметят своей любовью и вниманием. Я, проснувшись, долго не мог придти в себя после видений такого чуда!
– Кирина положив голову на плечо прижавшего её к себе мужа, замурлыкала как кошка и, обхватив его руками, прошептала: