Чтение онлайн

— Не-а! — Он отвернулся и принялся высматривать в небе птиц.

Может, и хорошо, что он не помнит, как я опозорилась. Я собралась с духом и сказала, стараясь не думать о Дике Чейни и статистике несчастных случаев при неосторожном обращении с оружием:

— Я продюсер программы «Доброе утро» и сейчас мы э-э-э… ищем нового ведущего.

— А тут-то вы что делаете? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я просто подумала…

Он отвернулся и пошел прочь.

— Уходите!

— Вы меня только выслушайте! — побежала я за ним. — У нашей программы большой потенциал…

Ответом мне было презрительное фырканье.

— Мы сейчас начинаем с чистого листа. С таким ведущим, как вы…

— Уходите, уходите, уходите… — твердил Майк, не сводя глаз с неба.

Он был намного выше меня, и я не представляла, как вернуть его внимание. Может, крылья отрастить? Может, надо было взять на прокат самолет и развернуть в небе транспарант: «Эй, Майк! Вы никогда не думали поработать в „Добром утре“? Позвоните Бекки!»

Или нет.

А что если так:

— Мы сейчас разрабатываем новый формат…

— Слушай сюда, фанатка! — прошептал Майк и остановился.

Я смотрела на него с выжидающей улыбкой. Значит, он меня запомнил! А может, он был польщен?

— Я сказал: уходи, — с этими словами он прицелился и выстрелил в небо.

Я от неожиданности завизжала.

— Моли бога, чтобы я не промазал! — Он направился в ближайшие заросли, а я семенила следом. У меня имелись серьезные опасения, что в следующий раз мишень Майка будет без перьев.

— Послушайте, — говорила я, пока мы продирались сквозь заросли. Майк то и дело заглядывал под ветки и в кусты в поисках подстреленной птицы. — Вы же всю жизнь были журналистом, с самого детства. В начальных классах вы писали статьи в школьную газету под названием «Бивертонская пчелка».

— И как ты, — тут он остановился и уставился на меня, — разнюхала все это? Ты что, шпионишь за мной?

Нет, просто я тоже работаю в новостях. И умею добывать информацию. В конце концов, есть «Гугл».

— Вы наверняка безумно скучаете по репортажам. Готова поспорить, вам до смерти хочется снова оказаться в гуще событий.

Майк наклонился и достал из камышей подстреленного фазана. Я отвела глаза.

— Может, оно и так, — сказал он. — Но вы ведь тоже не в гуще событий. В утренних программах. Не показывают. Новости.

Он с противным хрустом свернул птице шею. Я поморщилась.

Предупредила ли я кого-нибудь, что еду сюда? А вдруг когда-нибудь в этих кустах найдут изуродованное тело продюсера утренней программы, по глупости досадившей знаменитому в прошлом новостному диктору, которого она встретила с дробовиком в руках? Выражение лица Майка наводило на мысли, одна мрачнее другой.

— Боже мой! «Доброе утро». — Он засунул мертвого фазана за пазуху и пошел дальше. — Да половина ваших зрителей просто потеряла пульт от телевизора, а вторая ждет не дождется, пока придет сиделка и перевернет их.

— Да, зато все они наши постоянные зрители! — возразила я.

Он остановился и с одобрением поглядел на меня. Я осмелилась улыбнуться, и на миг мне показалось, что Майк готов меня выслушать. Но он покачал головой и пошел дальше.

Я не отставала. Мы вышли из кустов на тропинку. Интересно, не перепачкает ли птица своей кровью Майку рубашку под курткой? И теплый ли фазан или уже остыл?

— Можете не рассказывать мне про наши рейтинги. Именно поэтому я считаю, что вы нам очень нужны. Уверена, вы подберете ключ к сердцам зрителей, и мы увидим, как рейтинги пойдут в гору. Согласитесь, если утренняя программа хорошо сделана, у нее огромный потенциал…

— Если бы я хотел вернуться, — сказал Майк, — я бы нашел себе работу по душе.

— Но вы еще два года не имеете права переходить на другой канал, — напомнила я.

— Да, а пока наслаждаюсь жизнью, и Ай-би-эс мне за это платит! — Он поднял ружье и сделал широкий жест, охватывая луг и ручей. Там было донельзя вонючее болотце.

Мне всегда казалось, что жизнью надо наслаждаться на песчаном пляже где-нибудь на острове в Карибском море. Нет, похоже, я все-таки зацепила Помероя. Если бы ему совсем неинтересно было снимать новости, зачем он в тот день притащился в здание Ай-би-эс? Скорее всего, выведывал, не найдется ли для него работа. Работа по части новостей.

Я прекрасно понимала, каково это для него, сидеть без работы.

Но по угрюмой физиономии Майка невозможно было сказать, что он увидел во мне родственную душу.

— Это самое малое, что могли сделать эти болваны, разогнав лучший отдел новостей за всю историю телевидения и смешав меня с дерьмом ни за что ни про что.

— Ни за что ни про что? — изогнула я бровь. — А кто обозвал министра обороны мелким врунишкой?

Майк поднял руку, словно защищаясь.

— Да он же врал на всю страну…

— Он политик! — не сдавалась я. — Вы ведь не впервые видели политика, не так ли?

— …А что еще важнее — он врал мне в лицо.

Я согласилась с его доводом, но только Майк собрался развернуться и уйти, как я его припечатала:

— Ладно. Я не хочу этого говорить. Правда не хочу.

— Так не говори!

— Я прочла ваш договор. Вы правы, они обязаны выплачивать вам деньги в течение двух лет. Но есть одно условие…

Он посмотрел на меня так, что перед моим мысленным взором снова пронеслись страшные картины. Героическим усилием мне удалось справиться с паникой.

— …Если вы в течение шести месяцев не появитесь на экране, а потом канал предложит вам работу, и вы откажетесь, они вправе расторгнуть с вами договор.