До пепла...
Шрифт:
Хотя, если откровенно, Денис никогда особо щедрым не был и подарками не то чтобы раскидывался направо и налево. Правда, насчет техники не жадничал, любил новинки. Да и прошлый телефон он ей дарил на День рождения, так что, возможно, зря придирается.
— Спасибо… — еще раз, повторила еле слышно. А потом вдруг решительно глянула на обоих, непонятно где найдя силы. — Вы меня простите, я действительно осознаю, насколько существенна и дорога ваша поддержка… Но у меня дико болит голова. Мигрень, что ли, — про то, насколько у нее сейчас болит кровоточащее сердце, Тоня не упоминала. — Из меня нынче паршивая компания. Давайте, мы потом поговорим? Я просто выпью таблетку и лягу спать, хорошо? — как бы прямо предлагая им уехать и оставить ее наедине, может, и неблагодарно, но попросила Тоня. — И с телефоном уже завтра разберусь.
Замолчала, продолжая смотреть на них. Эля с Денисом вновь переглянулись.
— Хорошо, если ты уверена, — подруга, наверное, уловила состояние Тони. — Мы поехали тогда. Только помни, что ты всегда можешь и должна набрать меня… или Дэна, — с заминкой, как и Тоня, не до конца понимая отношение самого мужчины и его вовлеченность, если честно.
Вроде расстались же, и не должен ничего, и так вон, сколько помог!
— Звони, не задумываясь, — немного горячечно, на взгляд Тони, тут же подтвердил Денис, похоже, поняв их сомнения. — Как бы там ни было, ты можешь всегда рассчитывать на меня, Тоня, — заверил он.
Она не знала, с чего вдруг, но и спрашивать сейчас не могла. Тоне не было интересно, лишь бы они поскорее оставили ее в одиночестве! Не знала, станет ли легче, но и находиться в компании даже близких людей сейчас было невыносимо. Хотелось спрятаться, выпив таблетку от этой чертовой боли, забиться в темный угол, под одеяло в свежеперестеленной кровати, накрыться с головой и просто провалиться в некое отупение. Хоть на время забыть.
— Хорошо, тогда мы оставим тебя в покое. Ты взрослый человек, надеюсь, обратишься к нам, если помощь или компания будет нужна, — за двоих решила Эля, не позволив Денису уже высказать свое мнение.
Она двинулась в его сторону, вынудив мужчину отступить, вроде помогая, забрала чашку и отставила на стол. И так же быстро, споро собралась сама, да и на Дениса то и дело с намеком поглядывала. Так что он не возражал.
— Хорошо. До завтра. Если не получится с телефоном, наберешь, я помогу, или завтра все перебросим, — уже обуваясь, проворчал Дэн, наконец-то став похожим на самого себя хоть немного.
Но больше время не тянул и, кивнув на прощание, придержал дверь для Эли. Они вышли…
А Тоня почувствовала себя так, словно бы вся громада тишины комнаты, боли случившегося обрушились на нее своей массой. Сгорбилась, ощущая себя на двадцать лет старше, пошла в спальню, не имея сил ноги толком поднимать, и почти рухнула на кровать, мимолетно радуясь, что удалось с Элей белье поменять… И поняла, что даже до воды и таблетки в ванной не в состоянии дойти. Потом. Десять минуточек полежит, и тогда соберет силы и волю в кулак, выпьет обезболивающее.
— Леха, я тебя хоть раз в жизни подставлял? Или Сашка? Это что за история такая, вообще? — он не повышал голоса, не использовал брань, как и все остальные, впрочем, но атмосферу кабинета, казалось, резать ножом можно.
Давило на плечи, забивало легкие сигаретным дымом, который, будто бы навечно, завис в воздухе, несмотря на проветривание, отравляло горло горечью.
Сказать, что у Дамира настроение было паршивым, значило бы откровенно солгать. Настроение было на нижней отметке какой-либо личной шкалы.
Он и не помнил, когда бы был одновременно настолько зол и… опустошен. Потому что не видел иного выхода, кроме того, что выбрал. И чтобы там ни говорил Саня, считал, что поступил правильно.
Это, однако, не уменьшало ощущения гранитной плиты на груди. Потому что перспективы не видел… Нет, не в бизнесе, здесь обсудят и что-то решат, не в первой… Может, и не так паршиво, как сейчас, хотя… по молодости и не в такие передряги влипали, выбрались же. Только вот сейчас в разы больше могли потерять, еще и по-глупому, вот что выбешивало! И все равно надеялся, что, просмотрев ситуацию со всех сторон, устроив мозговой штурм (тем более их трое, со всех сторон обкрутят), что-то да решат.
В личном же… Об этом думать не стоило, чревато. Но ведь он понимал, что просто из мозгов не выкинуть, адекватный и реалист. Дал себе время, да… Надо просто перетерпеть эту треклятую ноющую боль в груди и висках.
— Я и не думал, что они через вас попытаются давить, Дам! Хочешь, поклянусь? — Алексей был в таком же состоянии. Но и явно чувствовал вину за сложившуюся ситуацию. — Мне и в голову не приходило, что они станут действовать подобными методами, не те же годы на дворе. Да и зачем им этот банк?! — друг вскочил со своего места, нервно растрепывая волосы пятерней, прошелся по кабинету Дамира, где они все засели, чтобы хоть как-то спланировать общую стратегию.
— А тебе он, с какой радости так сдался? — хмыкнул Чехов, поглядывая при этом искоса на Дамира. Тот не велся на эти намекающие взгляды.
Леха оглянулся на Сашку с некоторой виной.
— Вот и им для того же, наверное, Леш, — сдал назад Чехов, не напирая.
Оба видели, что Воронов действительно ощущает вину и тоже подавлен ситуацией. Да и не могли не согласиться — такого не ожидал никто. Даже когда Воронов мимоходом упоминал, что у него появились конкуренты в интересе к банку, вроде бы имеющие отношение к криминалу, они не могли предположить, что дойдет до прямых угроз…
Ночью Дамиру звонил Марченко, выдернув из постели Тони. Тот самый, который два месяца назад и подкинул Воронову эту хреновую идею с банком. Сейчас же, через слово извиняясь, убеждая, что готов компенсировать и искупить, Сергей Валерьевич убедительно просил Пархомова уговорить своего друга отказаться от любых интересов и планов на «ТЕКО».
«Слишком опасно», уверял он «по секрету», да и интересней есть варианты. А тут такие люди ввязались, что не стоит…
Как теперь понимал Дамир, на Марченко тоже наехали, явно припугнув, а может, и наглядно показав, чего нежелание помочь им будет стоить. Дамир задумался, явно согласившись мысленно, что Леху из всего этого стоит выдергивать и мозги в голову другу вбить, но не сказать, что сильно прям ощутил остроту ситуации. Возможно, потому, что не совсем понимал, как глубоко процесс уже затянул друга.