Дни мародёров
Шрифт:
— Откуда взялась вторая стая?! — кричал её напарник, отступая и отстреливаясь. — Ты сказала, что будет ровно тридцать!
Когда волк прыгнул на неё, Валери успела превратиться в пуму, спихнула его, пнув всеми лапами в живот, встала уже человеком и, добила оборотня выстрелом, едва он упал на землю.
— Об этом речи не было! — рявкнула она. — Ни единого-мать-его-слова!
На Корнера бросилось несколько волков, но он совой взлетел на ветку, выстрелил, не заметив притаившегося в кроне волка.
— Джона! — закричала Валери, но в её отряде стало ещё на одного напарника меньше. В снег упало бездыханное тело.
— Грей, надо уходить!
– закричал Дирборн, когда горстка уцелевших охотников сбилась в кучу, окруженная со всех сторон волками. — Мы не продержимся, надо идти к границе, трансгрессировать!
— Как?! — рявкнула она, перекрывая свист стрел и визг оборотней. — Портал уже ушел, сеть не работает, если только ты не научился перемещаться за её пределами!
— И за нами деревня! — крикнул старик Браун, подоспевший на место бойни примерно двадцать минут назад, со своим отрядом в белых камуфляжных мантиях. — Им защищаться нечем! Отпустим их сейчас, и они сметут там каждого жителя! — он ловко вытащил узловатыми руками ножи. — Вы как хотите, а я останусь здесь! И умру! Только скажите моему болвану-сыну, чтобы не вздумал писать надгробную речь!
Дышащий смертью морозный воздух затрясся от гогота охотников.
— Идем к болоту! — заорала Валери. — К топям!
Она вспорола свою ладонь и волки взбесились, учуяв запах крови.
— Вот это правильно, девочка! — радостно поддержал её Браун, занося лезвие над своим жилистым запястьем. — Потопить их, тварей, и дело с концом!
Превращаясь в животных, исчезая в кустарнике, охотники бросились в указанном направлении. Валери, Браун и Дирборн, как самые сильные остались прикрывать.
Ловушки, расставленные ею лично и Брауном в пересохшем русле, сработали. Оборотни натыкались на них, визжали, отскакивали, искали дорогу и дали охотникам время, чтобы перевести дух и заново распределить силы.
След крови сводил их с ума, они не успокоятся, пока не доберутся до источника. Значит всё идет по плану.
— Ох, Мерлинова срань!
Валери оглянулась.
Браун растянулся на земле, подскользнувшись на скользкой горке.
— Иди, Браун, иди-иди, я их задержу! — Валери помогла ему встать.
— Что значит «ты задержишь»? — он задыхался и держался за сердце. — Ты что это удумала? А?
— Ничего особенного, мой дорогой мистер Браун, обычное безрассудство, — торопливо бормотала она, вытаскивая из колчана старика стрелы и засовывая в свой колчан. — Тебе умирать нельзя, ты ещё с сотню ребят натаскать можешь, а я как учитель, похоже не состоялась! — она горько усмехнулась. — Кто-то должен их задержать, дать вам время.
— Ты чего это? — перепугано прошептал старик, хватая её за запястье. — Не вздумай! Я тебе не позволю!
— Ох, позволишь, старый ты дурак, или я просто оглушу тебя и скормлю им на обед! — рассмеялась Валери, утирая перемазанное кровью лицо, и быстро поцеловала старика в плешивую голову, а потом сжала его лицо ладонями и пристально посмотрела в глаза:
— Вот тебе мой последний приказ: не добивай оставшихся в колонии детей и Матерей. Запри их в Мунго. Позаботься о них, в конце-концов, они всего лишь дети. Они ни в чем не виноваты и никого не убивали. Сделай, как я говорю. Или я буду являться тебе до конца твоих дней.
— Не так уж много их осталось, — проворчал он, поджал дрожащие от негодования и гордости старческие губы, бросил на Валери быстрый взгляд, с силой схватил её за плечи и коротко встряхнул. — Ты всегда была лучшей из моих учеников, девочка.
— А ты лучший учитель. Прощай!
Валери отпустила его, зарядила лук и стала ждать.
Тело её сотрясалось от страха, ей не хотелось умирать, не хотелось, чтобы это произошло вот так. Но разум её был чист и холоден.
Она знала, ради чего и ради кого это делает.
Чтобы не поддаваться панике, начала петь первое, что пришло на ум — старую детскую считалку, в которую когда-то играла с маленьким милым Бо:
Увидев противника издалека, она натянула тетиву.
«Хикори, Дикори, Док,
Мышка взобралась вверх по часам,
Часы пробили час…»
Первый оборотень прыгнул. Валери выстрелила.
Зверь взвизгнул, захлебнувшись воплем и кучей повалился в снег.
«Мышка сбежала вниз,
Хикори, Дикори, Док»
«Хикори, Дикори, Док,
Мышка взобралась вверх по часам,
Часы пробили два…»
Второй оборотень на миг замер, учуяв кровь сородича, ощетинился, зарычал, прыгнул на дерево, с дерева прыгнул на женщину, вмиг ставшую пумой. Животные покатились по земле, но рысь была умнее.
«Мышка сказала «БУУУУ», — Валери выдернула стрелу из пасти волка:
«Хикори, Дикори, Док»
В темноте снова раздался топот лап.
Светлый и небольшой, по сравнению с другими, третий оборотень увернулся от стрелы совсем как человек, Валери торопливо зарядила другую, но он снова пригнулся.
Их разделяло всего десять футов… пять…
Руки все-таки задрожали, но когда волк прыгнул, она невольно вскрикнула, отступая и зверь приземлился в снег совсем рядом с ней, озадаченно внюхиваясь и скалясь.
На Валери взглянули золотисто-карие, умные глаза.
— О Боже… — прошептала она. — Только не ты…
Оборотень зарычал, попятился на пару шагов, перебирая в снегу своими неправильными, непропорционально длинными лапами, сжался в комок и Валери уже решила, что случилось чудо…