Чтение онлайн

— Еще бы.

— Ты, конечно, заметил то, что вы называете Млечный Путь.

Рикардо кивнул.

— Так знай, что Млечный Путь — не просто скопление звезд. Это одна из дорог, по которой ходят мертвые на встречу с живыми.

Они уже подошли к главному причалу. «Панхард» остановился в нескольких шагах.

— Слушай. Я подскажу тебе, что делать. Ключ к разгадке твоей судьбы находится в лесу твоих снов, и нигде больше. Найди его, и ты сможешь познать свою душу. С незапамятных времен мы, индейцы, поняли эту истину. Мы знаем, что именно через сон душа подсказывает нам свои сокровенные желания. — Он поднял указательный палец. — Болезни, смерть, отчаяние, одиночество вызываются неудовлетворенными желаниями души. Тот, кто не прислушивается к своим снам, не прислушивается к своей душе. И это ужасно, так как душа впадает в печаль, такую сильную, что однажды она может нас покинуть. И приходит смерть. Когда душа очень опечалена, человек умирает. Если хочешь обрести бессмертие, прислушайся к своим снам.

Взвалив на плечи палку с прикрепленным к ней мешочком, индеец произнес:

— Теперь я должен тебя покинуть. Корабль ждет меня.

Флору пронзило что-то твердое. Она была слишком хрупкой для ночных забав… Женщина испуганно вскрикнула, когда плоть Рикардо вошла в нее. Хотела уклониться, но он уже завладел ее бедрами. Крик превратился в болезненное постанывание, Рикардо занимался любовью, но движения его были беспомощными. Тело отвечало, но дух молчал. Его пальцы еще крепче сжали бедра Флоры, но он был далек от нее. Образ стремительной алчной птицы пролетел как молния, когти ее вонзились в девственное тело в поисках жертвы. Флора переходила от боли к наслаждению, не позволяя себе быстро устремиться прямо к бесстыдному, на ее взгляд, оргазму.

Но вскоре ощущение страдания постепенно исчезло — осталась лишь знакомая дикая радость приближения ожидаемого конца. Флора сотни раз задавала себе вопрос: почему она стала любовницей этого мужчины, но ответа не было. Точнее, он был там, между ее ляжками, в том жарком костре, пожиравшем помимо ее воли живот, чрево, грудь. Она влилась в это существо, которое владело ей, которое силой брало все ее запретное, чтобы быстрее привести к раскаянию и заставить потерять самообладание.

Она собиралась получить свое и оставить желание Рикардо неудовлетворенным. Вот уже две недели он не испытывал наслаждения: хотя во время акта плоть его была тверда, сок не истекал из него. Кто виноват? Он? Неопытность его партнерши? Напряжение, не отпускавшее его в последнее время? Странно, но после разговора с индейцем в порту он перестал видеть сны и спал так, как спят выздоравливающие. Янпа. Любопытный тип. Зачем он уехал? Один, без определенной цели, отправился в мир, который был ему совсем чужим. Он ничего не объяснил Рикардо. Лишь повторял: «Я должен, я должен».

Задумавшись, Вакаресса с трудом сообразил, что Флора наконец достигла оргазма и теперь лежала, положив голову ему на грудь. Она прерывисто, еще не отдышавшись, прошептала:

— Мне нравится заниматься с тобой любовью.

Он молча осторожно гладил ее волосы. Жалюзи порозовели от рассветной зари.

— А тебе?

— Мне тоже, — как можно убедительнее произнес Рикардо.

— Нет, я не это хотела сказать. Ты… Ты… не… — Ей всегда было тяжело и неудобно произносить это слово вслух: — Кончил.

— Нет. Но очень хочу. — Он мягко подтолкнул ее: — Возьми меня. Возьми меня в рот.

Она растерялась, разволновалась.

— Рикардо!

Можно было подумать, что он заставлял ее грешить без исповеди.

Не обращая внимания на ее протесты, он продолжал отодвигать ее, упрямо направляя ее лицо книзу своего живота.

— Рикардо, — жалобно простонала Флора, — ты знаешь, что я…

— Ты меня не любишь?

— Люблю безумно, но…

Он обхватил ладонями ее затылок. Слабо сопротивляясь, Флора старалась отвернуться, но он не дал ей это сделать. Сначала она лишь нерешительно коснулась губами его твердой плоти, потом осыпала ее легкими поцелуями, затем, повинуясь, приоткрыла рот…

Рикардо смежил веки. Тысячи непристойных образов, бесчисленных неприличных слов растеклись в его мозгу. Он хотел кончить, кончить любой ценой. Он входил и выходил между губами Флоры, нечувствительный к ее покусываниям, находясь, как и она минутой раньше, между болезненным ощущением желания и наслаждением. Он ждал взрыва. Дыхание все чаще, ожидание, невозможность дышать. И каждый раз в последний момент оргазм отступал. Незаметно на лицо его невесты наложился лик загадочной незнакомки из снов. Чужая женщина овладела его плотью. Он почти не заметил подмены, он отдался ей, словно проводнику, ведущему к свету.

С необычайной силой его плоть взорвалась во рту Флоры. Пораженная, она опрокинулась на спину, соскочила с кровати и бросилась в ванную.

Рикардо лежал неподвижно, испытывая благодарность к воображаемой женщине.

Вернулась Флора. Лицо ее сияло, как у девочки, которой подарили желанную куклу. Он протянул ей руку:

— Иди, иди же ко мне.

Она прильнула к его груди, он обнял ее.

— Я так счастлива, — прошептала она.

— А я благодарен тебе. — И тут же продолжил: — Ты не хотела бы, чтобы мы уехали на несколько дней?

— О да. Я мечтаю об этом.

— Что ты скажешь о вилле Мар-дель-Плата?

— Превосходно! Ты знаешь, как я люблю это место. Он откинул простыни.

— Тогда поехали! Полчаса на сборы.

— Полчаса? Но за это время я только приму ванну и высушу волосы!

— Полчаса!

Национальная магистраль номер два, проложенная недавно, длинным шрамом проходила между холмами и ложбинами, вдали от моря. Теперь не нужно было, как раньше, ехать на поезде, а потом на машине целых четыре сотни километров, чтобы добраться до морского курорта. К концу поездки Флора сменила Рикардо за рулем. Она обожала водить автомобиль.

Когда они подъехали к дому, холмистый берег Атлантики уже окрасился фиолетовым цветом заходящего солнца, на холмы накатывалась пена. Это был дом без прикрас, построенный на склоне холма к югу от Мар-дель-Плата. Он здорово отличался от вилл, отделанных с показной роскошью, от частных домов Палермо-Чико и особняков местных буржуа. Так захотел Хулиано Вакаресса. Несколько деревьев, бухточка, и — безграничное море. Это была еще одна ценная недвижимость, с которой Рикардо ни за что бы не расстался. Он до самой смерти сохранит это убежище, даже если придется побираться и воровать. Холодильники Сан— Никола, виноградники Сан-Хуана, кожевенные предприятия — все может исчезнуть, составив счастье американского джентльмена или кого-нибудь еще, но это поместье — никогда.

Рикардо присоединился к Флоре, устроившейся в шезлонге на веранде. Он поставил на ивовый столик два калебаса с еще дымящимся мате, поправил фитиль масляной лампы, оставшейся, должно быть, с прошлого века, и сел рядом с ней.

Было тепло, несмотря на приближающуюся ночь. Справа угадывались мысы скал, спускающиеся к самой воде. Вдалеке маячила рыбацкая баржа. Оба они не желали нарушать очарование. Но Флора не вытерпела, тихо заметив:

— Каждый раз, как мы приезжаем сюда, мне кажется, что мы оказываемся в каком-то дальнем краю — не в Аргентине, не в другой стране мира, а где-то на краю света.