Дневник, Загвоздина Наталья Александровна

Дневник

2010 г.

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Из 2010

Портрет

Без ропота закрыть глаза – и так остаться. Зелёный с синим – и – жемчужная щека… Прозрачная волна, волна мазка густая… И в раковине звук скрипичного щипка… Заглядывая за – в себя – взираешь молча, быть может, раньше нас познавшая сейчас, состарившихся и… и не имевших мочи глядеть, как далеко глядишь, не осерчав на время и его движение по руслу, на каждый поворот, где скудный, где с лихвой, — заглядываешь в глубь, как водится по-русски, — о, зрячая душа, смотрящая слепой!

* * *

Уйти из мрака – вот соблазн…

Уйти из декабря – соблазн. Соблазн — остаться и прожить. Декабрь не шутит. Не скроешься и выпорхнувши с глаз Создателя – тогда зачем и шуму?! Не прятаться! Пред Ним стоять, любя. Имеющий не пожелает больше. Горит огонь. Уходит дым, клубясь… Уходит год. Уходит жизнь. И больно. Остаться в декабре, как на посту. Дождаться прибавления минуты… Не поддаваться на ночной посул — уйти из мрака. Чтоб – не обмануться.

Убывающее

Город битый, больной, упакованный в снежный мешок, отдышался за ночь. Кто бродил, и не раз, от заставы к заставе пешком, посыпал, словно пеплом, головушку хладным песком — не досчитывал ног. Путник битый, больной, затерявшийся в чреве ночном, встанет вновь в караул. Постоит и опять колебаться бессонно начнёт… Поколеблется и остановится – знать бы на чём… Не сыграешь на счёт. Ночь и день, день и ночь. Зимний город, тепло на счету, чаша чаянья сверх… И живёшь… И ногою встаёшь на черту… И не хочешь – за дверь.

* * *

То ль терновником – рот, то ли ватою сердце полно. Монотонным ковром раскатается день за полночь. В ватном коконе стук еле слышен и тесно во рту. Полететь бы к Гнезду, но оглянешься – ты снова тут — здесь, где крылья растить — не безделица, ветер под дых… Где из вздоха «Прости!» вызревают прощенья плоды. Так прости же, прости! Лишь припасть на коленях к Отцу, и росток прорастить — не теперь – так хотя бы к Концу.

* * *

По кубику, помалу из затей сложить, как будто, дом… Не ведая, не зная, что затем в нём выживешь с трудом… По малой половице, по шажку — поглубже на чуток проходишь, продвигаясь к «посошку» за будущей чертой… А день перечит святочным снежком печали мировой и пробует «отправиться пешком» от язвы моровой.

СНЕГ

Снег… Не высунешь носа, ноги… Перекрыты дороги к участью. Но сердца и под снегом наги… Состраданья шубейку накинь — подели свою душу на части! Знать, останется целой. Метель рвёт и мечет… Но жизнь-то подюже. Затянись поясочком потуже, сосчитай всех друзей и подружек, и товарищей разных мастей — их не меньше метели! Теперь, в Рождество, в Богородицы Праздник, снег – участник, виновник, проказник — настоящее – не на продажу… Бездорожие – что ж – не стерпеть?!

Кому – колюч и холоден, кому пушист и мягок, – выбирай, что хочешь, коль за страницей и «владенья муз» твой почерк так таинственно-доходчив… Ты держишь землю, небо, прячешь люд… Сам прячешься – грустна весной Снегурка… Летающий, не видевший пчелу, летящую с цветка, тебе не грустно? Ах, глупости! Идёт, идёт, идёт… Что миру снег? – Идёт без сбоя время (едино – что и пища, и едок…) насквозь, тобою щедрого, Борея…

Сменить ли «зимних мух» на всяку тварь, летающую в августе отрадном, в воображеньи, мысленно?… Товар — не равный… Что под небом равно? Любимо Богом каждое. Оно — жалеемо, особенно в ненастье, особенно которое дано особенно не вымолившим счастья… Так потерпи, когда открыто настежь… Так потерпи – всему придёт черёд. Взгляни в окно – рождественские ели не сетуют. Твой взгляд удочерён — усыновлён. И смерти нет в метели.

Н. М.

Я с тобой похожу по морозу вдоль берега рек среднерусских, с пейзажем обители кроткой. И замёрзну, конечно, тебя посильней и скорей, пробираясь одною протоптанной тропкой. Передашь рукавицы: «Да разве же это мороз?!», я слегка улыбнусь: «Мне и этого мало…» Мне и этого много. А где-то стучат топором — знать, готовят дрова, чтоб в тепле покемарить… Не набиться в друзья тем, кто греет за тысячи вёрст себе руки – у них круговая порука… Здесь морозно и дружно, и проблески будущих вёсн светят нам с куполов, согревая по-русски.

5. Не по Чехову

Здесь опять намело… Ну, а в Африке снова жара… Жизнь уездная – стон и надежда на новое лето… И, как запертый Фирс, остаёшься один выживать, удивляясь тому, что и это… полезно. Доктор Астров в метель не пробьётся, и кто-то всплакнёт… Сад вишнёвый в снегу, и почти опустело именье… И так трудно вписать пару радостных строчек в блокнот, но окажется вдруг, что не сделано меньше… Ах, как хочется прочь, в неизвестность, из снега в жару… Только кто приберёт, подытожит, построит на завтра? Не проделаешь лаз на «туда и обратно» в «шару», пригодишься и здесь, как ребро «динозавра»…

1 2 3 4 5 6 7-43