Чтение онлайн

– Мари, позволь представить тебе Григория Львовича М.,- сказал он мне.

– Мы уже давно знакомы,- отвечала я, грациозно протягивая руку другу моего детства.

Он совсем не переменился: тот же прекрасный цвет лица, тот же тусклый взгляд, тот же маленький и слегка презрительный рот, крошечные усики. Отлично одет и прекрасные манеры.

Мы смотрели друг на друга с любопытством, причем Мишель саркастически улыбался. Папа подмигивал, как всегда.

Я совсем не была голодна. Пора было ехать в театр, который находится в саду, как и ресторан.

Я предложила сначала погулять. Примерный отец бросился между мною и Грицем и, когда пора было идти в театр, он с живостью предложил мне руку. Вот настоящий отец – честное слово, как в книжках.

У нас огромная ложа первого яруса, обтянутая красным сукном, против губернаторской.

Князь привез букет, он целый день делает мне признания и получает в ответ: «Уйдите, пожалуйста!» или «Вы – олицетворение фатовства, кузен!».

Народу немного, и пьеса незначительная. Но в нашей ложе было много интересного.

Паша странный человек. Искренний и откровенный до ребячества, он все принимает за чистую монету и говорит все, что думает, с такою простотой, что я готова подозревать, что под этим добродушием скрывается дух сарказма.

Иногда он молчит десять минут и, если заговорить с ним, он как будто пробуждается от сна. Если улыбнуться на его комплимент и сказать: «Как вы любезны!» – он обижается и уходит, бормоча: «Я совсем не любезен, я говорю это потому, что так думаю».

Я села впереди, чтобы польстить самолюбию отца.

– Вот,- говорил он,- вот теперь я в роли отца. Это даже забавно. Ведь я еще молодой человек!

– А, папа, так вот ваша слабость! Хотите быть моим старшим братом, и я буду называть вас Константином? Хорошо?

– Отлично!

Нам очень хотелось поговорить наедине с М., но Поль, Э. или папа мешали нам. Наконец, я села в угол, составляющий отдельную маленькую ложу, обращенную на сцену, откуда видны приготовления актеров. Мишель, конечно, последовал за мною, но я послала его за стаканом воды, и Гриц сел рядом со мною.

– Я с нетерпением ждал вас,- сказал, он, рассматривая меня с любопытством.- Вы совсем не переменились.

– О! это меня огорчает, я была некрасива в десять лет.

– Нет, не то, но вы все та же.

– Гм…

– Я вижу, что означал этот стакан воды,- сказал князь, подавая мне стакан,- я вижу!

– Смотрите, вы прольете мне на платье, если будете так наклоняться.

– Вы не добры, вы моя кузина, а говорите все с ним.

– Он мне друг детства, а вы для меня только мимолетный франт.

Мы принялись вспоминать всякие мелочи.

– Мы были оба детьми, и как все это остается в памяти, когда были детьми… вместе, не правда ли?

– Да.

М. умом старик. Как странно слышать, когда этот свежий, розовый молодой человек говорит о предметах серьезных и полезных! Он спросил, хорошая ли у меня горничная, потом заметил:

– Это хорошо, что вы много учились, когда у вас будут дети…

– Вот идея!

– Что же, разве я не прав?

– Да, вы правы.

– Вот твой дядя Александр,- сказал мне отец.

– Где?

– Вон, напротив.

Он в самом деле был тут, с женою. Дядя Александр пришел к нам, но в следующем антракте отец отослал его к тете Наде. Эта милая женщина рада мне, и я радуюсь также.

В один из антрактов я пошла в сад с Полем, отец побежал за мною и повел меня под руку.

– Видишь,- сказал он мне,- как я любезен с твоими родственниками. Это доказывает мое уменье жить.

– Прекрасно, папа, кто хочет быть со мною в хороших отношениях, должен исполнять мои желания и служить мне.

– Ну, нет!

– Да! Как вам угодно! Но признайтесь, что вам приятно иметь такую дочь, как я – хорошенькую, хорошо сложенную, хорошо одевающуюся, умную, образованную… Признайтесь.

– Признаюсь, это правда.

– Вы молоды, и все удивлены видеть у вас таких больших детей…

– Да, я еще очень молод.

– Папа, давайте ужинать в саду!

– Это не принято.

– Но с отцом, с предводителем дворянства, которого здесь все знают, который стоит во главе полтавской золотой молодежи!

– Но нас ждут лошади.

– Я хотела просить вас, чтобы вы отослали их; мы вернемся на извозчике.

– Ты – на извозчике? Никогда! А ужинать не принято.

– Папа, когда я снисхожу до того, чтобы находить что-нибудь приличным, странно, что со мной не соглашаются.

– Ну, хорошо, мы будем ужинать, но только для твоего удовольствия. Мне все это наскучило.

Мы ужинали в отдельной зале, которую потребовали из уважения ко мне. Башкирцевы – отец и сын, дядя Александр с женою, Паша, Э., М. и я. Последний постоянно накидывал мне на плечи мой плащ, уверяя, что иначе я простужусь.

Пили шампанское; Э. откупоривал бутылку за бутылкой и наливал мне последнюю каплю.

Провозгласили несколько тостов, и друг моего детства взял свой бокал и, нагнувшись ко мне, тихо сказал: «За здоровье вашей матушки». Он смотрел мне прямо в глаза, и я отвечала ему также тихо, взглядом искренней благодарности и дружеской улыбкой.

Через несколько минут я сказала громко:

– За здоровье мамы!

Все выпили. М. ловил мои малейшие движения и старался подделаться под мои мнения, мои вкусы, мои шутки. А я забавлялась тем, что изменяла их и конфузила его. Он все слушал меня и наконец воскликнул: