Чтение онлайн

Подъехав к магазину, мы увидели, что полиция превратила весь район в дискотеку со светомузыкой в виде синих мигалок.

– Ладно, двигаем дальше, – сказал Винс.

А зачем сказал? Будто и так не ясно!

Мы медленно проехали мимо зевак, насчитав не меньше трех патрульных машин. Кроме того, у магазина был припаркован фургон с мясом и два микроавтобуса. Можно подумать, здесь какой-то бунт или футбольный матч! Мне лично полицейские процедуры кажутся совершенно бессмысленными. Зачем сгонять половину городского транспорта на место, куда грабители больше не сунут носа? Неудивительно, что молодые матери, пытающиеся найти пропавших без вести детей, начинают тихо ненавидеть легавых, которые слоняются по дому, без конца задают одни и те же вопросы, скребут в затылке и сжирают все препараты, стимулирующие пищеварение.

Похоже, они свято следуют классическому принципу Шерлока Холмса, утверждавшего, будто преступник всегда возвращается на место преступления. Чушь собачья! Однако сегодня получилось иначе: мы действительно вернулись, хотя благодаря гениальной смекалке Винса, сообразившего то, что было понятно любому дебилу, не попали в их хитроумную ловушку.

– Это все ты виноват! – заявил Винс. – Какого черта ты оставил Роджера без кляпа? Заклеил бы ему пасть пластырем – он бы до сих пор сидел там как миленький, а нам бы осталось только войти и забрать запчасти!

– Не гони волну, Винс! Откуда мне было знать, что нам придется вернуться? Ты тоже не догадался, верно? А кроме того, мы связали этого придурка в подсобке, так что на улице его могли услышать только в том случае, если у него оперный баритон. Скорее всего один из тех козлов вернулся и обнаружил, что дверь не заперта. А в этом виноваты мы оба.

– Последним через дверь вышел ты, а не я!

– Уймись ты, Бога ради! Что сделано, того не воротишь. Какой смысл теперь спорить?

– Значит, ты признаешь свою вину?

– Я этого не говорил.

– Ах так, ядрена мать? По-твоему, это я виноват?

– Я никого не обвинял. Я просто сказал, что это не важно.

– А я говорю, что важно! Ты лопухнулся, понял? Ты один!

– Как скажешь.

Спорить с ним было бессмысленно. Винс жил в своем мире, где всегда находил виноватого. Мир у него совсем простой, гораздо более черно-белый, чем мой. Надо найти козла отпущения и дать ему по роже. Если найти не удается, значит, расширяем район поиска, подтасовываем факты, находим козла отпущения – и даем ему по роже. В мире Винса существовало два правила: первое – кто-то всегда виноват, второе – сам Винс всегда прав.

– Козел паршивый! – для разогреву произнес Винс.

– Послушай! Тебе нужны курки или нет?

– Ну конечно! Как мы теперь их добудем, придурок?

– Легко. Нам нужно только заграбастать Роджера, когда легавые его отпустят, отвести его обратно в магазин и заставить открыть шкафчик.

– Можно подумать, запчасти будут лежать там и дожидаться! Их наверняка уже унесли или переложили куда-нибудь.

– С какой стати? Это оружейный магазин. Завтра он откроется, в нем по-прежнему остались пушки и курки. Мы возьмем их, и все дела.

– А что, если...

– Никаких если! Курки там, вопрос только в том, как их забрать. Кроме того, легавые ни в жизнь не подумают, что мы вернемся так скоро. Надо быть идиотами, чтобы туда соваться! Именно поэтому у нас все получится.

Винс надолго задумался, морща лоб.

– Ты назвал меня идиотом?

– Черт возьми, Винс! Давай сперва сделаем дело, а пререкаться будем потом.

– Ты у меня еще получишь!

С этими словами он глянул в зеркальце, просигналил и повез нас обратно к магазину.

Мы припарковались неподалеку от магазина, после чего минут двадцать пялились на мигающие огни, пока они не примелькались нам до того, что вспыхивали в глазах, даже когда мы смотрели во тьму.

Сперва из подсобки вывели жену Роджера, усадив ее на заднее сиденье одной из патрульных машин с толстым сопровождающим. Потом вышел Роджер с накинутым на плечи одеялом, опираясь на руку салажонка в форме. Ни сам продавец, ни его жена даже не кивнули кучке соседей, топтавшейся за полицейским кордоном в надежде увидеть, как кого-нибудь вынесут на носилках. Похоже, Роджер их разочаровал, поскольку стоило ему забраться во вторую патрульную машину, как они тут же испарились.

Две тачки с Роджером и его женой вырулили со двора и направились к оживленной улице. Мы с Винсом в угнанной "астре", словно крокодилы, вплывающие в Нил, поехали за ними в потоке машин, пропустив для порядка около дюжины. Нам не составило никакого труда следовать за ними всю дорогу, пока они не остановились у местной каталажки. Мы притормозили напротив и стали ждать.

Прошло часа два. Жена наконец вышла из участка. Села в машину, закурила, закинула ногу на ногу и просидела так примерно полчаса. Затем, потеряв терпение, вылезла из автомобиля, подошла к полусонному дежурному, вернулась и снова села. Буквально через пять минут она снова атаковала полицейского за стойкой, вкручивая ему обычное в таких случаях: "Бога ради, поймите наконец, что мы жертвы!" и вставляя время от времени излюбленную всеми фразу: "За что я плачу налоги?"

– Чего она хочет, эта старая кошелка? – пробурчал Винс, проснувшись после трех толчков под ребра.

– Судя по всему, они не отпускают Роджера, – сказал я ему. – Она хочет, чтобы ее подбросили домой, и устала ждать своего благоверного. Легавый за стойкой говорит ей, что его отпустят, как только смогут, а она твердит – какого черта они, мол, тянут кота за хвост.

– Откуда ты все это знаешь? – изумился Винс.

– Да что тут знать-то? Все ясно, как Божий день. Она ведь сидит там не для поправки здоровья, верно?

– Интересно, чего они тянут с Роджером?

– Они его подозревают. Умники из уголовки, похоже, решили, что тут дело нечисто. – Для вящего эффекта я уставился на Винса в упор. – Очевидно, пытаются понять, почему жене заклеили рот, а ему – нет. Не могут сообразить, в чем причина такой благосклонности.

– Эй! А какого черта она делает сейчас?

Жена Роджера выбежала из здания полиции и направилась прямехонько к нам. Прошла через автостоянку, потом через дорогу и остановилась ярдах в пятнадцати от нашей машины. Мы пригнулись. Винс взялся за ключ зажигания, но не повернул его. Женщина стояла у обочины, зябко передергивая от холода плечами, а мы сидели и пялились на нее.