Дневник киллера
Шрифт:
– Нет, не хочу. Ни сейчас, ни потом.
– Вот как? Значит, так ты ко мне относишься? Я просто... я просто хотела спросить, как у тебя дела, неужели я, мать, не имею на это право?
– Уйди, мне сейчас не до тебя.
– Ах, Иан, Иан... – лепечет она, горестно уронив руки и состроив плаксивую мину. Губы ее вздрагивают, и мои психологические барьеры рушатся к чертям один за другим. Я прижимаю кулаки к глазам и испускаю глухой стон.
– Я не могу сейчас с тобой говорить, мне надо прийти в себя.
– Послушай, я твоя мать, я пришла, чтобы помочь тебе, что с тобой? – Она делает гигантский шаг вперед, оказавшись у меня прямо перед глазами.
– Нет, нет, ничего, – качаю я головой, хорошо понимая, что так от нее не отделаешься. Если понадобится жечь меня каленым железом, она это сделает, но вытрясет все. Все, что ее не касается, все, что я хочу скрыть. Все.
– Иан, пожалуйста, скажи, что случилось?
– Ничего, – глухо повторяю я, стараясь сам этому поверить. Поздно: мать вцепилась в меня зубами и когтями, теперь ее не стряхнуть.
– Ты знаешь, когда у меня что-то не так, я всегда стараюсь поделиться с кем-то...
– Да, да, я знаю – со мной, всегда почему-то со мной! – ору я. – Не нужны мне твои проблемы, какого хрена ты вечно вываливаешь их на меня?
– Тебе нужны деньги?
– Нет, все в порядке. У меня полно денег, я не знаю, на что их тратить. Ничего мне не нужно!
– Если нужны, я буду рада помочь. У меня отложено кое-что на черный день, но я обойдусь. Немного, правда – я ведь небогата, извини.
– Да есть у меня деньги! – Вечно она об этом. Небось каждую ночь молится, чтобы я оказался на мели и явился к ней с протянутой рукой. Вот тогда-то она и зацепит меня по-настоящему – так, что я уже никогда не вывернусь. И даже если я буду готов ей вернуть хоть в пятьдесят раз больше – ни за что не возьмет! Один фунт моей крови для нее ценнее, чем миллион фунтов бумажками.
– Конечно, мне пришлось отдать Иану всю свою пенсию, – будет она рассказывать знакомым. – Времена теперь тяжелые, но я все-таки пытаюсь как-то сводить концы с концами. Иан даже не знает, как мало у меня осталось. Чего только не сделает мать для сына! Лишь бы он был счастлив – это мне важнее всего... О, извините, что у меня бурчит в желудке – мне пришлось отдать Иану свой обед: он любит иногда пообедать во второй раз... Да, я голодна и немного ослабла, ничего, выдержу, главное – чтобы мой сын ни в чем не нуждался, а я уж как-нибудь обойдусь. Мне и раньше приходилось жертвовать ради него, и в будущем наверняка придется. Я готова на все... Как? Что вы сказали? Нет, я давно уже ничего о нем не знаю, он так редко навещает меня, у него есть более важные дела... Но я дала ему жизнь – вот что самое главное...
Ааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
– НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ПРОКЛЯТЫЕ ДЕНЬГИ! – ору я что есть мочи, увидев, что мать роется в кошельке.
– Я только хотела помочь... – Она протягивает мятую пятерку.
– Ты не помогаешь, ты сводишь меня с ума, черт побери! Хватит!
– У тебя неприятности на работе?
Вторая попытка. Боже мой, скоро уже начнет светать.
– Нет у меня никаких неприятностей. Работа тут ни при чем.
– Как твои успехи, все в порядке?
– Да, мамочка, все отлично, лучше некуда.
– Неприятности с начальством?
– Работа тут совершенно ни при чем. Какого хрена я должен сто раз отвечать на один и тот же вопрос?
– В чем же тогда дело? Неужели женщина? Вот она, моя ахиллесова пята!
– Нет, – отвечаю я быстро. Слишком быстро.
– Вот как? Так это женщина? Кто она? – Мать довольно потирает руки, наслаждаясь моим смущением. – Почему бы тебе не привести ее домой к чаю?
Я понимаю, что спасения нет. Мне не удалось сбить ее со следа... этот запах... смерть.
– Послушай, я кое с кем встречался сегодня, вот и все.
– С женщиной?
– Нет, с гориллой из зоопарка!.. Ас кем же еще?
– Кто она?
– Никто.
– Как, совсем никто? – ехидно улыбается мамаша.
– Просто ты ее не знаешь.
– С чего ты взял? Разве ты знаешь всех, кого я знаю?
– Она живет далеко от тебя.
– Ну ладно, как ее зовут? Может, я и знаю ее.
– Нет.
– Не обязательно. У меня больше знакомых, чем ты думаешь.
– Отстань!
– Ну так кто же она?
– Никто.
– Это Сьюзен Поттер?
– Ты ее не знаешь.
– Какой ты застенчивый, просто смешно!
– Да она вовсе не моя девушка!
– Как, ты встречаешься с чужой девушкой?
– Я с ней не встречаюсь.
– Ты только что сказал, что встречаешься.
– Нет, я сказал "встречался", а не "встречаюсь".
– Так вы поссорились, поэтому ты такой грустный?
– Я грустный потому, что ты никак от меня не отвяжешься. Оставь меня наконец в покое!
– Хочешь, я поговорю с ней?
– Не хочу! Ни с ней, ни со мной! Я хочу, чтобы ты умерла и перестала существовать!
– Мы поговорили бы с ней наедине, как женщина с женщиной. Может быть, она передумает.
– Передумает? А с чего ты взяла, что это она меня бросила?
– Ну что ты, золотко мое, ты неправильно меня понял. Я имела в виду, что могу уговорить ее вернуться к тебе.
– Это одно и то же.
– Кто она, Иан? Как ее зовут?
– Не знаю. Не скажу.
– Пожалуйста, Иан! Почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе?
– Хватит! Хватит! Хватит!!! – ору я в бешенстве, молотя кулаком по стенам.
– Скажи мне, кто она, Иан, я должна знать.
– Господи, да почему я должен тебе все рассказывать? Она не имеет к тебе никакого отношения! Я устал, я спать хочу. Я хочу все забыть!
– Послушай меня, ведь это очень важно! Я не желаю, чтобы мой сын встречался с кем попало, – не унимается мать, неотступно следуя за мной из комнаты в комнату. – Мне нужно ее увидеть, понять, подходит ли она тебе. Какой бы я была матерью, если бы отдала тебя первой попавшейся девице?