Чтение онлайн

— Может, еще спустишь в его «Хед энд Шолдерс»? — справляюсь я.

— Да брось ты. Нам уже пора сваливать. Но прежде я загляну еще в пару комнат.

Норрис возвращает щетки на место — в стаканчик на полке в ванной — и довольно потирает руки.

— Взгляни-ка на это! — кричит он через некоторое время из детской спальни.

Я прихожу в детскую и застаю его за отсоединением компьютерных проводов от сети. Компьютер приличный, по крайней мере на вид, рядом с ним куча дисков с играми. Я приближаюсь к столу и рассовываю диски по карманам.

— Ого! Ты только посмотри!

Норрис подскакивает к подоконнику и хватает здорового розового поросенка-копилку.

— Эй, не будь скотом! Верни свинью на место. Оставь ребенку хотя бы его карманные деньги.

— О! Да здесь и купюры есть, — говорит Норрис, тряся копилку.

— Дай-ка сюда. — Я подхожу к нему, забираю поросенка, разбиваю его о спинку кровати и рассматриваю деньги. — Двадцать фунтов, две бумажки по червонцу.

Норрис несет вниз компьютер, а я иду осмотреть спальню хозяев. Здесь тоже все разбросано — газеты, одежда и все прочее. Я проверяю, что в шкафах, но не нахожу ничего такого, что имеет смысл воровать. Ко мне присоединяется Норрис.

— Чуть не забыл. — Он достает из кармана фотоаппарат и кладет его на полку стенки. — Ну что? Пойдем?

— Пойдем.

Мы уже направляемся к двери, когда Норрис вдруг резко останавливается, светит фонариком на туалетный столик и что-то берет.

— Кольцо, по-моему, обручальное. Золотое.

— Положи на место, — говорю я. — Оставь его.

— Это еще почему?

— Кольцо ведь обручальное! Я никогда не беру ничего подобного. Слишком это по-скотски.

— Что?

— Я никогда не краду обручальные кольца, таково одно из моих правил. А поскольку правил у меня не очень много, то тех, которые есть, я придерживаюсь неукоснительно. Обручальное кольцо — это такая вещь, которую не воруют и не закладывают. Оно для людей многое значит. Они дорожат обручальными кольцами как хрен знает чем! Оно из золота, золото можно с легкостью продать, я согласен, но для хозяина эта штуковина бесценна, пойми ты. Видак и телек запросто заменяются новыми, а кольцо ничем не заменишь. Не знаю, откуда мне все это известно, наверное, от мамаши. Она потеряла свое обручальное кольцо, когда я был еще ребенком, и, естественно, так и не нашла. Страдала по этому поводу жутко.

— Но ведь это золото, старик! Золото, черт возьми!

— Положи кольцо на место.

— Да пошел ты!

— Послушай, а...

Мои мысли вдруг начинают работать в бешеном темпе. Я подхожу к шкафу и еще раз исследую содержимое. В шкафу куча женских платьев. Я осматриваю царящий здесь беспорядок и вспоминаю о разгроме внизу. Мой взгляд падает на портрет женщины на туалетном столике — единственном участочке в доме, где каждая вещица лежит на своем месте. Именно рядом с портретом Норрис нашел кольцо.

«Почему она оставила кольцо дома?» — думаю я. И вдруг обо всем догадываюсь.

— А тебе известно, что за люди здесь живут?

— Не-а. Я о них практически ничего не знаю.

— А хозяйка? Где она?

— Что? О чем ты?

— Эта женщина умерла, верно? — говорю я. — Умерла, так ведь?

— Так. И что с того? Норрис пожимает плечами.

— А где ее семья?

— Насколько я знаю, поехала к родственникам.

Все это настолько отвратительно, что мне с трудом верится, что я не сплю.

— Какая же ты скотина! Чертов ублюдок!

— Да что с тобой происходит? — не выдерживает Норрис, когда я выхватываю кольцо из его руки.

— Пошли отсюда.

— Ладно. Приступим к погрузке.

— Никакой погрузки. Оставим здесь все, — говорю я, направляясь к двери.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Пойдем отсюда. Обчищать этот дом мы не будем.

— Да катись ты к черту со своими теориями! Мы набрали в этой хате столько отличных вещей!

— У парня только что умерла жена. Его дети потеряли мать. Не будем усугублять их страдания.

— Скажите, пожалуйста! Я страшно им сочувствую, черт возьми, но тоже хочу кушать! Если ты отказываешься брать все то, что мы приготовили, вали на все четыре стороны. Я же доведу это дело до конца.

— Скотина!

— Пусть даже так.

У меня появляется идея.

— Хорошо, забирай отсюда все, что хочешь. Но на мой фургон не рассчитывай.

— Да прекрати ты, Бекс, что с тобой сегодня?

Норрис говорит, что я веду себя глупо, что дело уже почти сделано, что на фоне маминой смерти эти бедолаги даже и не заметят, что их еще и ограбили, но я непреклонен.

— Что ж, тогда я пойду за своей машиной, приеду сюда чуть позже и все равно заберу то, что хочу забрать.

— Предупреждаю тебя, черт возьми...

Норрис ничуть не ниже и не худее меня, и ввязываться с ним в драку мне не хочется настолько же сильно, насколько я ненавижу его.

— И о чем же ты намереваешься меня предупредить? Собрался вызвать копов?

— Ублюдок, — говорю я.

Я выхожу через парадную дверь и направляюсь к фургону, который мы оставили за домом. Норрис все еще внутри, шарит по комнатам, и его ничуть не трогает тот факт, что женщину, совсем еще недавно в них жившую, только-только закопали в землю. Если бы она лежала в гостиной в гробу, он, наверное, и в рот ей заглянул бы, чтобы проверить, нет ли золотишка и там.

Я не могу с таким мириться. Даже по моим меркам поведение этого недоделка чудовищно.

Я подъезжаю к дому спереди, не глуша мотор, вылезаю из фургона, беру камень из декоративной каменной горки в саду и швыряю его в окно гостиной.

В тот момент, когда я запрыгиваю обратно в машину, на нескольких окнах в соседних домах отдергиваются шторы.

Я мчусь домой на сумасшедшей скорости. В моих карманах нет ничего, кроме единственной вещи — обручального кольца. Я забрал его с собой, чтобы быть уверенным, что оно не попадет в лапы Норриса. Я не намереваюсь оставлять его себе или продавать. Завтра рано утром я вернусь к дому этих людей и положу кольцо в их почтовый ящик.

А раз уж я решился на подобное, то вместе с кольцом положу и извинительную записку.

Этот случай напомнил мне об одной заметке, которую пару лет назад я прочитал в какой-то газете. Подробностей описанного я, естественно, уже не помню, так что расскажу вам эту историю в двух словах.

В шестидесятые годы в Лондоне или по крайней мере в Ист-Энде заправляли — вы наверняка об этом знаете — Ронни и Регги Крэй. Они избивали людей, отбирали у них деньги, в общем, творили полный беспредел.