Чтение онлайн

Вельяминов тронулся в путь.

Все лето войска были готовы собраться по первому зову, но Мамай наступать вроде и не собирался. Видно, копил силы для решительного удара, способного окончательно сломать хребет русскому войску. От неприятного ожидания становилось не по себе.

Зимой князь Владимир Андреевич сходил на Стародуб и Трубчевск. В результате уверенной победы на сторону Москвы перешел помимо брата Андрея Ольгердовича и Дмитрий Ольгердович. Для Дмитрия это было радостно. После смерти старого Ольгерда в Литве тоже неурядицы. Старшие сыновья от первой жены Ольгерда получили только уделы, а власть — старший сын второй жены Ульянии Ягайло. Настроенный против Москвы, он готов был в любую минуту повторить походы своего отца. С вожделением смотрел в сторону племянника и не угомонившийся Михаил Александрович Тверской.

Иногда Дмитрия охватывало настоящее отчаянье. Снова замятня с Литвой и Тверью? Да когда же все это кончится?! От степи того и жди Мамая, Ягайло забыл уроки, полученные отцом, Тверь так и смотрит в сторону, Рязань тоже, даже тесть нижегородский князь Дмитрий Константинович старается ни во что не ввязываться. А помощи ждут все. Олег Рязанский обижается, что его землю разоряют всякий год. Но поди попробуй заставить вместе со всеми выступить против того же Бегича или Мамая! Отсиделся в Переяславле-Рязанском, пока его же удельный князь Даниил Пронский вместе с москвичами на Воже бился! И тесть Дмитрий Константинович тоже сидит запершись…

С кем посоветоваться? Митрополит Алексий умер еще в феврале. Хотел своим преемником назвать Сергия, да тот воспротивился, встал точно скала, не переубедишь, с места не сдвинешь. Сам Дмитрий настаивал на своем духовнике, том самом коломенском попе Михаиле, которого все презрительно звали Митяем. Алексий был против Митяя, не помогали никакие уговоры.

Сам Митяй тоже немало покочевряжился. Уж как его уламывал Дмитрий… Другой на месте коломенского попа от радости выше колокольни прыгал бы, а этот все твердил, мол, не хочу принимать постриг! Понимал ведь, что без этого митрополитом не стать, но так боялся проиграть и после этого остаться простым чернецом!.. Дмитрий просто заставил бестолкового попа сначала принять наместничество от митрополита на Москве (на это Алексий согласился после беседы с Митяем), а потом на дальнейшее повышение. Но вот избрать его митрополитом на соборе отказались. Надлежало ехать в Царьград и пытаться получить сан там. В возможности этого Дмитрий не сомневался, если Ольгерд сумел купить митрополию для Киприана, то почему Москва не сможет сделать это для Митяя?

Но одно дело ставить Митяя митрополитом и совсем другое советоваться с ним. Дмитрий, напротив, ожидал, что сам Митяй станет по всякому поводу спрашивать у князя согласия. Владимир постоянно в своем Серпухове, строит и строит, то крепость, то монастырь, то собор…

Только успел подумать о двоюродном брате, как тот приехал сам.

Дмитрий Иванович с княгиней Евдокией и детьми были у Миколы и Марии Вельяминовых, когда примчался посланный Владимиром Андреевичем слуга с просьбой серпуховского князя срочно прийти. Великий князь, изменившись в лице, медленно поднялся, но пришедший тут же его успокоил:

— Дмитрий Иванович, серпуховской князь доволен, стало быть, все хорошо. А еще просил Миколу Васильевича непременно быть тоже.

— Это еще зачем?! — ахнула, прижав руки к груди, Мария Дмитриевна.

— Посмотрим, — пробормотал князь. Евдокия бросилась за ним следом.

— Митя, думаешь, беда какая?! — глаза княгини смотрели с отчаяньем. Муж улыбнулся, чуть оглянувшись, ласково провел рукой по ее щеке:

— Слышала же, что Владимир доволен. — Видя, что жену просто так не успокоить, пообещал: — Сразу пришлю сказать, что там такое.

Прижав его руку к своей щеке, Евдокия попросила:

— Ты уж пришли, пожалуйста.

Дмитрий с Миколой Вельяминовым заторопились на двор к Владимиру Андреевичу. Там стоял какой-то возок, вокруг множество охраны, сам серпуховской князь расхаживал перед закрытым возком, действительно довольно улыбаясь. Завидев великого князя с боярином, шагнул навстречу:

— У меня для тебя подарок! Ой какой! Смотри, — он откинул завесь возка. Глянув внутрь, Дмитрий Иванович просто оторопел. Следом за ним замер и Микола Вельяминов, потому как там сидел связанный по рукам и ногам… Иван Васильевич Вельяминов!

— Откуда?! — обомлел Дмитрий Иванович.

— Э, Дмитрий, я его почти год к себе выманивал… — В ответ на эти слова раздалось почти рычание связанного Ивана Вельяминова. — Куда его девать-то?

— В узилище, куда же еще. Только людей понадежней поставить, чтоб не подкупил и не сбежал.

— Сделаю, — кивнул Владимир, все так же смеясь.

Дмитрий, понимая, что в тереме у младшего Вельяминова уже от страха зашлись, подозвал к себе одного из слуг, велел спешно бежать к княгине, сказать, что Владимир Андреевич просто подарок необычный привез, остальное, мол, дома доскажет.

Конечно, ни княгиня, ни ее сестра не вытерпели, все же прибежали.

Слушая рассказ Владимира о том, как он год дурил голову сначала Никите, а потом через него Вельяминову, пока не добился, чтобы тот сам в Серпухов явился, великий князь усмехнулся:

— А что ты им врал?

— Как что?! — хохотал Владимир. — Чем Ивана Вельяминова сманить можно было? Только обещанием отправить тебя к праотцам, а его самого на Москве хозяином поставить!..

Наблюдая, как вытягивается лицо брата, серпуховской князь замолчал, потом переспросил:

— Мить, ты чего? А как его иначе выманишь? Зато Мамай ждет от него сообщение, и пока не получит, с места на Русь не тронется.

— Какое сообщение? — сразу забыл о неприятных словах Дмитрий.

— Что тебя уже потравили. Пусть ждет до конца августа, потом ему идти поздно будет, а мы до следующего года можем войска собирать. Хорошо я его обманул?

— Ну… — покачал головой князь, — ну ты и!.. Мне-то почему ничего не сказал?

— Митя, а ты смог бы спокойно с ним разговаривать? Только все испортил бы. Мне и то тяжко было, боялся спугнуть. Что ты с ним делать станешь?

— Казню! — жестко ответил Дмитрий.

— Так, может, его прямо сейчас в узилище задушить? Или поговорить хочешь?

Великий князь встал и взволнованно прошелся по палате, в которой сидели. Его лицо подергивалось.

— Нет, я его прилюдно казню, чтоб все знали, за что. За то, что свою землю предал и великого князя отравить пытался!

Душное утро обещало еще более душный день. Который год лето стояло жаркое, даже в августе что ни день, то пекло. На дворе расставлены открытые сундуки, развешаны шубы, шапки, зимняя одежда. Жаркий летний день — самое время сушить все сложенное по сундукам. Евдокия Дмитриевна ходила между одеждой, оглядывая и перебирая разложенное. Но мысли княгини были далеко от виденного. То и дело она возвращалась ко вчерашнему происшествию.