Шрифт:
NB. Читано Государю в тот же вечер. Я пил у Него чай в кабинете, и мы пробыли вместе, с глазу на глаз, пять часов, от осьми до часу за полночь. На другой день я у Него обедал; обедал еще и в Петербурге… но мы душою расстались, кажется, на веки… Потомство! достоин ли я был имени гражданина Российского? Любил ли Отечество? верил ли добродетели? верил ли Богу?.. Я не знал нужды по своей бережливости и по милости Божией, но не имел достатка, имея многочисленное семейство, без способов воспитывать детей, как бы мне хотелось. Не хочу описывать всего разговора моего с Государем, но между прочим вот что я сказал Ему по-Французски: Sire, Vous avez beaucoup d'amour-propre… Je ne crains rien. Nous sommes tous egaux devant Dieu. Ce que je Vous dis, je l'aurais dit a Votre Pere… Sire, je meprise les liberalistes du jour: je n'aime que la liberte qu'aucun tyran ne peut m'oter… Je ne Vous demande plus Votre bienveillance; Je Vous park, peutetre, pour la derniere fois [1] .
1
Государь, у вас слишком много самоуважения … Я ничего не боюсь. Мы все равны перед Богом. То, что я Вам скажу, я сказал бы Вашему отцу … Государь, я презираю либералов-однодневок: я только хотел свободы, которую тиран может отнять у меня … Я у Вас не прошу больше Вашей благосклонности; мы разговариваем, возможно, в последний раз.
Но вообще я мало говорил и не хотел говорить. Душа моя остыла…
Довольно сказанного для потомства и для сыновей моих, если они будут живы и вырастут. Прибавлю, что я не изменил скромности: не сказал никому ни слова о моем разговоре с Александром, кроме второй жены моей, с которой я жил в одну мысль, в одно чувство.
Санкт-Петербург. 29 декабрь 1819 года
NB. Сказал еще одному человеку: Императрице Елисавете.