Чтение онлайн

— В себя пришла?

Девушка молча кивнула. Похоже, его приказ молчать она поняла слишком буквально.

— Ты меня не бойся, я красноармеец, из Смоленска выходил. Заплутал маленько, а тут хуторок, женщина кричит. Вот я и…

Саша посмотрел на мужика.

— Не орала бы как резаная, мимо бы прошёл. Так и будешь стоять? Ну тогда я пошёл.

Саша поднялся.

— Нет, я с тобой, — дёрнулась к нему девушка.

— Ты меня не меньше того мужика боишься. Да и опасно со мной. Нашла бы тихую деревушку, войну пересидела.

— Не могу, мне к своим надо.

— Очень?

— Очень.

— Тогда идём.

— Куда же я в таком виде?

— Поройся у хозяина в шкафу, может найдёшь чего-нибудь подходящее.

Девушка открыла старый, видавший виды шкаф. Из одежды здесь только пиджак чесучовый висел на вешалке да рубашка.

— Вот сундук стоит, посмотри ещё там.

— Нехорошо в чужих вещах рыться.

— Они уже ничьи. Ройся спокойно, хозяин не обидится. Тем более сам виноват. Это же он тебе платье порвал?

— Он.

Женщина бочком, стороной обошла убитого хозяина, открыла сундук. Здесь женская одежда нашлась, но уж больно старушечьего вида.

— Одевай, всё лучше, чем голяком ходить.

— Отвернись.

Женщина сбросила с себя обрывки, зашуршала найденным платьем.

Саша повернулся и не смог сдержать улыбки. Платье было чёрным, длинным и широким. Видимо, его обладательница была женщиной высокой и дородной. Саша качнулся, расстегнул на мужике тонкий ремешок.

— Перетянись, всё лучше будет.

— Ой, я с мёртвого не возьму!

— Ходи пугалом.

Саша бросил ремешок на стол. Надо уходить. Неведомый Федька мог видеть, как Саша в дом забегал. За немцами сбегать не успеет, но выстрелить в спину запросто может. Брошенного оружия на полях сражений хватало. Саша из кухни прошёл в комнату, выглянул в окно. В самый раз, окно на огород выходило, за ним виднелся лес. Он распахнул рамы, уселся на подоконник.

— Дамочка, как там тебя?! Через окно уходить надо.

Он спрыгнул на землю. Девушка подошла, поколебалась — прыгать ли. Потом забралась на подоконник, неловко свалилась вниз. Саша едва успел её подхватить, ощутив рукой, что тело у девушки вполне стройное. Впрочем, толстых он в последнее время не встречал. Пробежали по огороду, а дальше — в лес.

— Ну, топай за мной. Тебя как звать?

— Таня. Я не могу с тобой.

— Ну так иди сама. Я тебя не держу, мне одному проще.

— Я хочу, но не могу.

— Занятно. Объяснись.

Девушка потупилась, покраснела.

— Прощай! — Саша повернулся.

— Стой. Ты тайну хранить умеешь?

— Конечно нет. Я тайны продаю всем желающим за шапку сухарей, — пошутил Саша.

— Мне не до шуток! — вспылила девушка.

Щёчки покраснели, глаза праведным гневом горят, волосы длинные, чёрные, прямые. Дьяволица, но очень даже симпатичная! Саша даже залюбовался спутницей. Не зря бородатый мужик на хуторе покусился на её честь.

— Я работница архива Смоленского обкома ВКП(б), — с вызовом в голосе продолжила она.

— Ой, у меня аж коленки затряслись. И что с того? Ваши уже сбежали давно, с барахлом и детьми. Знать, ты невысокого полёта птичка, коли пешком из города выходишь.

Девица вспылила.

— Да как ты… вы смеете?!

— Вот с женщинами всегда так. Я её от насильника спас, а может — и от смерти. Вместо человеческого спасибо слышу лишь упрёки. Как в анекдоте: «Милый, я не права, но ты бы мог извиниться».

— Да, спасибо, конечно. Я совсем забыла поблагодарить.

— Принято. Так что ты хотела сказать насчёт архива и тайны? Надеюсь — меня потом не расстреляют за то, что в тайну посвятила?

— Шуточки у тебя! Так вот, грузовик наш разбомбили. Нас двое оставалось. Старший взял чемодан с наиболее ценными документами, второй — я. Остальное сожгли с машиной. Потом немцы обстреляли, мы побежали и потеряли друг друга.

— Ты хочешь сказать, что чемодан при тебе?

— Тяжёлый он очень, я его в лесу спрятала.

— Делов-то! Сожгла бы! Ведь другие документы вы сами сожгли. Кто узнает, может, и эти сгорели?

— Никак нельзя! А вдруг старший наш, Василий Андреевич, к нашим выйдет. Он сам мне поручил чемодан доставить.

— Тогда давай закопаем его. Что с ним сделается? Погоним немца, найдёшь чемодан. Зато документы сохранишь. Сама подумай — как ты с ним через линию фронта перейдёшь? Даже налегке ещё большой вопрос — удастся ли нам живыми до своих дойти.

Девушка закусила губу, раздумывая.

— Нет, надо нести, пока можно.

— Дался тебе этот чемодан! У меня левая рука отбита, толком владеть ею не могу. За палец правой ты укусила, да и нужна мне правая, хотя бы оружие держать. Пока чемодан твой бросишь да за оружие схватишься, немцы сито из меня успеют сделать. И ради чего? Ради чемодана пожелтевших бумажек?

Саша был настроен решительно. На кой чёрт ему надрываться? Что может быть ценного в партархивах? Данные о репрессированных? О голоде 33-го года? Сжечь или закопать, дел на три копейки. Упорство девушки вызывает уважение. Ведь вот он — соблюдает верность Родине, воинскому долгу, хоть присягал России, а не Советскому Союзу. Вот и она тоже верной своему делу остаться хочет.

— Ладно, веди к чемодану.

Девушка попетляла по лесу в поисках спрятанного чемодана. Саша уже злиться начал. Известное дело — женщина в трёх соснах заблудится, левую руку с правой путает. Какой из неё поисковик, только заначки у мужа искать. Но девушка схрон с чемоданом всё-таки нашла. Спрятала ловко, под корягу, и сверху присыпала листьями и травой. Вроде не видно ничего, но это потому, что схрон свежий, листья завять не успели. Через три дня укромное местечко уже выделяться будет на фоне цветущей зелени. Опытный глаз сразу заметит.