Чтение онлайн

Тонг всхлипывает, вцепляясь пальцами в подтянутые к груди колени, когда боль простреливает будто насквозь, и шумно выдыхает, когда отпускает.

…Ему едва хватает сил открыть глаза, когда кто-то касается плеча. Открыть глаза и тихо попросить:

— Помогите…

Он понятия не имеет, кто перед ним и на мгновение в памяти встаёт тёмная фигура, вселяя в сердце отголосок былого страха.

В ладошках больше ничего нет, как и вокруг него. Лишь пустой пляж и… Женщина. Обеспокоенная и немного испуганная.

— Помоги-те…

Тонг вздрагивает и открывает глаза, перед которым так до сих пор и стоит лицо той женщины. Знакомое лицо. Слишком знакомое…

— Просто сон, — напоминает он себе, растирая лицо ладонями и зачёсывая влажные волосы назад. За плотными занавесками ещё темно, а значит и времени совсем мало. Слишком мало для того, чтобы подниматься.

Тонг понятия не имеет, сколько проспал, однако снова ложиться нет никакого желания. Ложиться и видеть…

Мотнув головой, он тянется за мобильником, чтобы посмотреть время.

Три утра…

Тонг зажмуривается, чувствуя, как неприятно липнет к спине вновь мокрая пижамная кофта. Единственное, что, кажется, осталось от уложившей его в кровать температуры.

О приснившемся кошмаре он старается не думать, однако тот сам лезет в сознание, не позволяя себя забыть. Не позволяя забыть увиденное за мгновение до пробуждения лицо. Лицо женщины, что работает у Нока, той самой, которую тот называл тётушкой. И склонялась она над маленьким нагом…

— Бред… У тебя был лихорадочный бред, Тонг, — едва слышно ворчит он, включая один из светильников, и мягкий приглушённый свет окутывает комнату. — Нагов не существует, это легенды.

«Призраков тоже, — поддакивает сознание. — А ещё люди не умеют лечить прикосновением».

Пальцы сжимаются в кулаки, и Тонг прикусывает губу.

«Может ли быть так, что Кхем и правда был нагом?..»

Тонгу совершенно не интересно, существуют ли наги на самом деле. Да и история того парня, Кхема, его не особо волнует. Тонг в этом точно уверен. Или просто пытается себя в этом убедить. Потому что сны продолжают приходить, вновь и вновь отправляя его к светлым стенам дворца и блестящим золотом в свете солнечных лучей крышам. Туда, где на берегу уже знакомого пруда Наоварат читает маленькому нагу книгу. Или, быть может, это разные книги, потому как Тонг ни разу не слышал ни единого слова из того, что находится на страницах.

Вслед за этими снами приходят другие. Другой…

Тот, где огромная тёмная фигура тянет к нему когтистую лапу, а в маленьких ладошках в ритме пульса бьётся зелёная искра.

В один из дней от абонента «Пи Нок» приходит: «Как себя чувствуешь? Най сказал, что ты заболел» и тогда сны и вовсе меняются, а на смену золотым крышам и тёмной фигуре приходит дождливый день, и подросток, которого он закрывает своим телом. В такие дни отчего-то ноет в области родимых пятен, будто это не простые отметины, а застаревшие раны, что болят на непогоду.

Тонг хмурится, растирая бок под бледно-голубой футболкой, прежде чем вернуться к готовке. На часах почти пять утра и времени ещё достаточно, чтобы всё успеть, однако… Тонг всё равно отчего-то торопится.

Сезон дождей закончился, а значит, кончился и трёхмесячный пост. И монахи снова выходят на улицы. Быть может, благословение избавит его от снов…

— М-м-м… Как вкусно пахнет… — тянет Синг, появляясь в дверном проёме, будто призрак, и подобно же призраку протягивает руку к стоящей на плите кастрюльке.

— Не смей, — холодно предупреждает Тонг, оборачиваясь прежде, чем друг снимет крышку. — Завтрак вон там. Накладывай и ешь без меня, если хочешь.

— А это что? — Синг сцеживает зевок в кулак и снова тянется к крышке, игнорируя предложение Тонга.

— Подношение для монаха. Не трогай.

— Всё настолько плохо?

Тонг отворачивается, прячась от внимательного взгляда друга в делах: помешать одно, проверить другое, глянуть на третье, хотя плита сейчас и не требует его особого внимания.

— Сколько дней тебя уже мучают кошмары?

Едва не уронив на пол лопатку, Тонг оборачивается, обжигая слишком серьёзного и излишне внимательного друга взглядом.

— Что? Думал, не замечу? Какого же ты плохого мнения обо мне, — хмыкает Синг. — Давай помогу. Что сделать?

— Пойти и позавтракать?

Тонг выдыхает, когда Синг отступает обратно к двери, но не уходит. Впрочем, и не спрашивает больше ничего, только смотрит, будто ждёт, что Тонг сам начнёт рассказывать. Слишком уж острый взгляд у Синга, царапающий, и ощущается ничуть не легче, чем ноющие рёбра в районе родимых пятен.

— Хорошо, сдаюсь, — отложив лопатку, Тонг оборачивается к другу. Тот так и продолжает стоять в дверном проёме, засунув руки в карманы домашних шорт и продолжая наблюдать. — Как ты понял, что мне снятся кошмары?

— Ты беспокойно спишь…

Тонг хмурится, опираясь бёдрами о разделочный стол в ожидании продолжения.

— В последние дни я слышу, как ты зовёшь… — Синг ерошит волосы, зарываясь в них пальцами. — Наоварат… Это кто? Не слышал раньше этого имени.

Тонг на мгновение мешается, слишком сильно сжимая пальцами край столешницы, так что кольцо на пальце клацает от соприкосновения. И именно этот звук помогает ему собраться.

— Ты подслушивал?

«Не мог я кричать, а тихий голос невозможно расслышать. Если не прислушиваться…»

— Каюсь, — Синг поднимает руки вверх, однако появившаяся на его губах усмешка говорит об обратном. Друг ничуть не раскаивается. — Пока ты болел, я заимел привычку к тебе заглядывать и сейчас, когда слышу шум, тоже так делаю. После стука, конечно. Не сгорит?

Тонг подрывается к кастрюльке, на ходу хватая ложку, а Синг меж тем продолжает:

— Так кто такая эта Наоварат? Это ведь девушка?