Чтение онлайн

«Людей, которые за ней наблюдают и берегут ее…» Роуз слышала его слова, видела его в «Зодиаке», затем она обернулась посмотреть на маму через стекло рубки – вон она, в главном салоне. «Люди, которые за ней наблюдают и берегут ее…»

– Я хочу, чтобы Нэнни тоже наблюдала за моей мамой, – сказала Роуз как можно глуше, не нажимая кнопки, – и берегла ее.

– Что ты сказала, дорогая? – спросил капитан Нил. – Нужно говорить громче и не забывать нажимать на кнопку. Вот так. Говори в микрофон, давай.

– Спасибо еще раз, доктор Нил, – сказала Роуз.

– Спроси его, где сейчас находятся киты, – напомнил ей капитан. – Он у нас эксперт.

– Где сейчас киты? – спросила Роуз.

– К востоку, в сотне ярдов, – ответил доктор Нил. Он держал микрофон здоровой рукой, поэтому указать направление пришлось протезом. Роуз перевела взгляд туда, куда он указывал. И увидела фонтаны, водяные пары, сверкавшие в солнечных лучах.

Позади нее вдруг зашептались и захихикали Бритни и Элли. Острая боль пронзила Роуз, когда она услышала, как кто-то сказал: «Капитан Крюк».

В грудь словно ударили чем-то тяжелым.

Она обернулась, увидела, как Бритни изображает человека с крюком вместо руки: она резко согнула руку в запястье, плотно сомкнула и вытянула вперед пальцы наподобие жесткой лопасти. Глаза девочек встретились, но, вместо того чтобы прекратить обезьянничать, Бритни помахала Роуз рукой-клешней, отчего Элли прыснула со смеху. Роуз видела, что капитан Нил пристально смотрит на нее и ее подруг; от стыда Роуз сильно ссутулилась, отчего плечи ушли далеко вперед. Она протянула капитану микрофон, уверенная в том, что он никогда больше не позволит ей говорить по радио, потому что ее друзья смеялись над его братом.

Но капитан только потрепал ее по головке и похвалил за работу. Она что-то пролепетала про Нэнни, про Лаэма и в этот момент почувствовала, что ее грудная клетка дала пробоину. Сродни тому, как острая колючка пробивает шину велосипеда…. какое-то время воздух со свистом выходит наружу, потом маленькая дырочка превращается в большую прореху, и уже весь воздух с силой устремляется вон.

Роуз зашаталась, ударившись о стальной штурвал, потом качнулась в другую сторону, капитану на руки. Она слышала, как работал мотор лодки доктора Нила – такой успокаивающий звук, по нему она знает, что Лаэм рядом. Ей пришлось обернуться туда, где стояла Бритни, но еще ближе к Роуз находилась Джессика.

– Что такое, Роуз? – встревожилась Джессика. Роуз открыла рот. Она знала, что времени у нее немного.

– Роуз, это то, что случилось тогда, по дороге из школы домой? – спросила Джессика, но даже не стала дожидаться ответа. Роуз поняла, что она помчалась за мамой.

– Бритни, – сказала Роуз, в упор глядя девочке в карие глаза. – Пожалуйста, не называй так доктора Нила… пожалуйста! Он мой друг. Он хотел, чтобы я увидела Нэнни в день рождения.

– Я знаю, прости меня, – ответила перепуганная Бритни – тем ли, что сказала Роуз, или, может быть, тем, что она посинела? Роуз много раз видела этот взгляд в глазах друзей, когда у нее бывал приступ.

Накатила дурнота, закачала ее на волнах и потянула под воду. Мысли спутались. Она вспомнила о двух желаниях. Одно из них сбылось: Нэнни вернулась и Роуз с ней встретилась. Но ее охватило другое желание – значительно большее и совершенно неотложное. Ей так безумно хотелось, чтобы оно исполнилось, хотелось до смерти – а смерть всегда ходила рядом… Роуз ужаснулась при этой мысли; сейчас сердце работает с таким трудом, что едва поддерживает в ней жизнь, но по опыту девочка знала, что это должно пройти.

– Хочу, чтобы моим папой… – пролепетала она, и ноги ее подкосились. – Хочу, чтобы он был… он был…

– Что, моя милая? – спросил капитан Нил, подхватывая ее и поднимая на руки.

– Я хочу, чтобы мой папа был хорошим, – прошептала она, – и чтобы он меня любил…

И потеряла сознание.

Первое, что навело Лаэма на мысль о том, что на корабле что-то случилось, было странное поведение судна: оно остановилось и легло в дрейф.

Лаэм шел к востоку вдоль подводного гребня, который определял по сонару; этот геологический феномен вызывал к жизни апвеллинг – подъем на поверхность глубинных вод, что как богатый источник пищи привлекало китов. У Лаэма работали одновременно несколько экранов: сонар, радар и приборы слежения. Строго впереди по курсу находился объект ММ 122, прямо на голубой поверхности, блестя белой кожей на солнце. Вот тогда-то Лаэм и обернулся назад, чтобы убедиться, что Джуд ведет судно в верном направлении.

Но Джуд вообще его не вел. «Текумзея II» явно лишился командования. Корабль дрейфовал, его медленно сносило течением в сторону, он находился на приличном расстоянии от берега и при этом вел себя совершенно беззаботно. Лаэм нажал кнопку радиосвязи:

– «Текумзея», ответь! Джуд, где ты?

Ответа не было. На расстоянии сотни ярдов семидесятидвухфутовый китобой плыл по воле волн. Развернутый к Лаэму широким бортом, он отражал яркий солнечный свет. Прищурившись, доктор поднял к глазам бинокль и увидел, как на палубе все спешили к рубке. Не дожидаясь ответа с корабля, Лаэм врубил двигатель на полную мощность и помчался назад.

Чем ближе он подходил, тем сильнее билось его сердце. Он понял, что произошло что-то плохое, что-то ужасное. По опыту он знал, что самый трагический сигнал бедствия – это молчание. «День рождения», – подумал он. День для праздника выдался такой солнечный, круиз состоялся, Нэнни вернулась – ну разве это все не были счастливые знаки? Разве они не в счет?

Тут он вспомнил Коннора. Теплая вода, самая лучшая для купания за все лето… удивительное количество китов, прямо здесь, поблизости от бухты… и накануне ночью они с Джудом насчитали двадцать пять падучих звезд. Как могло произойти что-то дурное на следующий день после того, как мальчики насчитали эти двадцать пять звезд? И как может что-то случиться в день рождения маленькой девочки?