Дитя льдов
Шрифт:
— И поэтому ей нельзя даже слова сказать?
— Возвращайся, — твердо повторила Джина.
Джо колебалась не дольше секунды. Нажав на газ, она помчалась в центр Кембриджа.
В половине второго Джо стояла у дверей Академии географических исследований. Питер Болтон как раз выходил на улицу.
— Можно с вами поговорить? — обратилась она к нему.
— Вы солгали моей ассистентке. Я не давал вам адреса миссис Маршалл.
— Конечно, не давали. Извините.
— Нельзя лезть нахрапом.
— Я не лезла нахрапом! — запротестовала Джо. — Похоже, Алисия вообще не знает, чем занимается ее муж. Вам это известно?
Болтон хотел что-то сказать, но передумал.
— Такта вам не занимать.
— Значит, с поездкой Маршалла в Гренландию все не так просто? Дело не только в эскимосских поселениях?
— Вовсе нет.
— Но я ничем не оскорбила миссис Маршалл, — не унималась Джо. — Дуглас исчез по причине каких-то неувязок в семейной жизни?
Питер Болтон расхохотался:
— По причине… Нет, конечно. Почему вас интересует его личная жизнь? — спросил он и добавил: — Прошу прощения, но мне пора.
Глядя ему вслед, Джо думала об Алисии Маршалл. Она пыталась представить, как та с распростертыми объятиями встречает мужа, для которого приготовила вкусный ужин и теплую постель. Напрасно. В ее воображении лицо Алисии оставалось холодным, холоднее, чем Гренландия.
2
Медведица подняла морду к небу — оттуда послышался шум вертолета.
Вертолет летел на низкой высоте. Ричард Сайбли пересел вперед и приготовил фотоаппарат.
При хороших погодных условиях здесь можно было сделать уникальные снимки, за которые его и ценили. Среди фотографов мало кто специализировался на Арктике — только настоящий безумец способен работать на таком нестерпимом холоде.
В поле зрения Сайбли вплыла оконечность острова Принца Уэльского. На земле термометр показывал минус тридцать пять, ближе к проливу Пил были все минус пятьдесят.
И вот, когда они пересекли неразличимую границу между сушей и скованным льдом океаном, он вдруг увидел медведицу. Сайбли заметил у нее на лбу шрам в форме полумесяца.
Они дважды пролетели над ней. Ему показалось, будто она стережет кого-то, хотя он знал, что детенышей у нее еще нет.
Когда вертолет пошел на третий круг, Сайбли обнаружил, что кончилась пленка. Он схватил другую камеру, но медведица уже отвернулась и смотрела на юг, в направлении пролива Пил.
Потом, ослепленный блеском льда, он потерял ее из виду.
На следующее утро в половине восьмого Джо уже была в редакции «Курьера». С сумкой через плечо, с чашкой кофе в руке, она вломилась в кабинет Джины и принялась выгружать содержимое своей сумки. Через две минуты на диване лежали фотокопии материалов о Дуге Маршалле, вырезки из журналов и четыре видеокассеты. Джо вставила кассету в видеомагнитофон и нажала кнопку «пуск».
После минутной ряби на экране поползли титры выпуска «Давным-давно», показанного пять лет назад. Потом появился Дуг Маршалл. Он стоял на Лондонском мосту. Густые волосы песочного цвета, высокий, немного долговязый. И улыбка во все лицо.
«В детстве, — начал Маршалл, — мне было мало дела до кораблей. На девятый день рождения я мечтал получить велосипед. А мне подарили книжку о кораблях. Она называлась „Исследования Арктики“. На обложке был изображен человек в мохнатом полушубке. Он пилил толстый лед, чтобы добраться до плавающего в воде тюленя. Идея поохотиться с пилой на тюленя мне очень понравилась. — Он пожал плечами. — Мне же было только девять лет».
Джо улыбнулась. Маршалл показывал на протекавшую под мостом Темзу.
«Сейчас перед вами пустынная река, — продолжал он. — Во времена сэра Джона Франклина на ней было гораздо оживленнее. В тысяча восемьсот сорок пятом году, когда Франклин отправился в экспедицию из Гринхита, в доках Вест-Индской компании швартовались до шестисот судов. А ведь были еще и другие. — Маршалл обратил лицо к камере. — Все это исчезло, как и сам Франклин, как и величайшая нация мореходов».
Дверь кабинета неожиданно распахнулась.
— Как у себя дома, — заметила Джина с порога.
Джо улыбнулась:
— Привет. Извини. Я недолго.
— Чем занимаемся?
— Когда-нибудь слышала о сэре Джоне Франклине? Это путешественник девятнадцатого века.
— Нет, — поразмыслив, отвечала Джина.
— Ты хотела, чтобы я нашла материалы о Дугласе Маршалле. И я нашла, — сказала Джо. — Знаешь, кто на самом деле его вдохновитель? Некий Франклин, искавший Северо-Западный проход в Тихий океан. Его экспедиция — два огромных корабля, сто тридцать с чем-то человек — пропала без вести…
— Подожди-ка, — прервала ее Джина. — По-моему, ты забыла, что я велела тебе оставить Дугласа Маршалла в покое.
Джо протянула Джине пачку материалов:
— Вот, взгляни.
— Франклин, сэр Джон, — начала читать Джина, водя пальцем по строчкам словарной статьи. — Родился в семьсот восемьдесят шестом году, полярный исследователь… в тысяча восемьсот сорок пятом возглавил экспедицию… сорок экспедиций было послано по следам…
— Сорок! — повторила Джо. — Англия на ушах стояла, пытаясь найти его. — Она включила видеомагнитофон: — Смотри!
Теперь Дуглас Маршалл стоял в центре Лондона, возле арки Адмиралтейства.
«В Британии времен королевы Виктории, величайшей колониальной империи мира, никто не сомневался, что честь открытия Северо-Западного прохода непременно должна принадлежать англичанам. И вот, — продолжал Дуглас Маршалл, — был призван весь цвет нации — лучшие ледовые лоцманы, морские пехотинцы, опытные моряки, кочегары, кузнецы, врачи, инженеры и сам сэр Джон, которому тогда уже было ни много ни мало пятьдесят девять лет. Девятнадцатого мая тысяча восемьсот сорок пятого года корабли Ее Величества „Эребус“ и „Террор“, оснащенные по последнему слову техники, покидают Гринхит».