Чтение онлайн

Может быть, в этих словах и была легкая снисходительность, но мальчик принял слова Дипонегоро всерьез.

— Я отомщу им за смерть отца! — горячо воскликнул он. — Мы обязательно разобьем мачанов. Я буду драться, как бантенг…

И столько было страсти в его словах, что никто не посмел улыбнуться.

Мог ли предполагать Дипонегоро, что сейчас к нему пришел талантливый полководец, слава его армии, и что многими победами он будет обязан именно Сентоту!..

Сентота и Правиракусуму определили в отряд Нотопроджо.

Принц Нотопроджо, правнук султана Сепуха, встретил Сентота холодно:

— Скоро мне поручат командовать младенцами… Этот принц Свободы всех решил сделать солдатами. Даже собственную жену и дочь Мангкубуми обучает стрельбе из ружья.

— Это еще не главная беда, — отозвался его отец Мангкувиджайя. — Я должен вежливо обращаться с разбойником Дуллой, как равный с равным, терпеть нахальные мужицкие рожи, питаться скверной пищей и кричать: Свобода, Равенство, Братство.

Он зло рассмеялся и гнусаво запел на французском языке:

И все же Нотопроджо вскоре вынужден был признать, что его отряд в лице Сентота приобрел отважного, смекалистого воина.

В январе 1826 года Дипонегоро решил очистить от голландцев округ Плерет, непосредственно прилегающий к Джокьякарте. Сюда входят город Пасар-Геде, кратоны Керто, Плерет, кампонги Керто Пенгаласан и Танджунг Тирто.

Де Кок разгадал планы повстанцев и на этот раз, уже отрешившись от идеи «малой войны», двинул в Плерет огромные силы. Впереди шли отряды сусухунана под командованием предателя Мангкунегоро. Операцией руководил сам командующий генерал-лейтенант де Кок.

— Только жестокость и непреклонность могут вести панику на туземцев, — сказал де Кок генералу ван Геену. — Мы должны лишить Дипонегоро базы. Выжигайте все на пути, вешайте, расстреливайте, не щадите ни женщин, ни стариков, ни детей. Пусть зараженный мятежом район превратится в пустыню…

И солдаты старались. Они загоняли мирных жителей в хижины и со всех сторон поджигали деревню. Того, кто пытался выскочить из огня, беспощадно расстреливали. Дорога до Плерета была густо усеяна трупами яванцев.

Дипонегоро, узнав о зверствах голландцев, приказал пропустить противника в Плерет, а потом уже обложить кратон со всех сторон.

— Ни один из них не должен уйти! Никакой пощады взбесившимся мачанам. Кровь за кровь…

Весь свой талант стратега и тактика вложил Беи в план разгрома противника под Плеретом. Победа должна стать поворотным моментом во всей войне. Дипонегоро, Мангкубуми и Киай Моджо занялись распределением сил. Командование невиданным по размаху боем Дипонегоро взял на себя.

Он спокойно разъезжал от бивака к биваку, заговаривал с воинами, проверял боевое охранение и караульную службу, вникал в, казалось бы, несущественные мелочи.

Сейчас это был уже не тот Дипонегоро, каким его знали в первые дни восстания. Тогда он искал поддержки у пангеранов, раджей, бупати. Без их участия в движении успех дела не мыслился. Теперь он главным образом опирался на народ и только ему доверял целиком. Он слишком хорошо знал изменчивую природу вельмож, чтобы полагаться на них во всем. Народ признал его своим вождем — и это главное. С принцами, потомками султанов, дело обстояло сложнее. Каждый из них стремился занять главенствующую роль, стать руководителем. В их среде существовала иерархия, каждый хвастал своей родовитостью и выполнять приказы какого-то «выскочки» Онтовирьо не считал нужным.

Дипонегоро стремился создать регулярную армию по типу европейских, хотя и понимал невыполнимость подобной задачи. Слишком уж примитивным вооружением располагала народная армия, ее пешие воины. Огнестрельное оружие имелось только у дворян. Несколько бамбуковых пушек не могли сравниться с голландской артиллерией. Бамбуковое копье, конечно же, не летит так далеко, как пуля из голландского штуцера.

И все ж даже в плохо вооруженной армии должно существовать беспрекословное подчинение младших старшим, нужна крепкая дисциплина. Дисциплина необходима и для того, чтобы вельможи, наподобие Мангкувиджайя, не действовали самочинно, не отменяли приказов главнокомандующего, не глумились над воинами-крестьянами.

Мангкувиджайя не отличался скромностью. Он требовал, чтобы его ввели в Главный штаб, окружил себя комфортом, плел интриги и, как поговаривали, поддерживал тайную связь с сусухунаном. Он по-прежнему признавал законным султаном Джокии малолетнего Мас Менола. Но так как Мас Менол находился в руках голландцев, то следовало подыскать нового султана. Мангкувиджайя предлагал на трон султана «Земли Свободы» свою кандидатуру. Пусть другие воюют, а он будет управлять. Он даже, пожалуй, согласен оставить на посту главнокомандующего этого «мужицкого принца» Дипонегоро. Конечно, с тем условием, если в штаб введут сына Мангкувиджайя принца Нотопроджо. Разумеется, простолюдину Киаю Моджо в штабе делать нечего. Мархаэн должен трепетать перед родовитой знатью, иначе начнется то же самое, к чему призывает Имам Бонджол на Суматре… Нашлись вельможи, которые разделяли точку зрения Мангкувиджайя.

— В словах этого индюка есть доля истины, — сказал мудрый Киай Моджо. — Вельможи привыкли повиноваться тому, кто выше их по титулу. Иначе они никогда не утихомирятся и будут претендовать на корону. Нам нужен султан. Султан Свободы, избранный самими принцами и народом, человек с железной рукой и яростной ненавистью к голландцам. Что может объединить и простолюдинов и вельмож? Вера! Наш султан должен стать также руководителем правоверных и главой ислама. Пусть вся власть, и духовная и светская, сосредоточится в одних руках. Только таким образом мы сможем подчинить всех общему делу восстания, создать Государство Свободы.

Я хорошо знаю историю. Так поступал великий Бабек, вождь персов и азербайджанцев. Он правил двадцать два года. Его армия насчитывала двести тысяч человек. У него не было даже конницы, не было осадных орудий, но он побеждал арабских халифов…

Историю вождя крестьянского восстания Бабека знал и Дипонегоро. В свое время он очень внимательно прочитал арабскую хронику о Бабеке.

Вождь крестьян — хуремитов Бабек, выросший среди нищеты, невежества и угнетения, в IX веке поднял восстание. На территории иранского Азербайджана он создал государство, в котором было уничтожено право собственности, землей владели те, кто ее обрабатывает, богатство перешло к бедным, женщина считалась равноправной с мужчиной.