Дикополь
Шрифт:
– Ай... Оля, где грохочут вулканы?
– Это не вулканы, миленький, это ваша армия штурмует наш город...
– Оля, который сейчас час? Какое сегодня число?
– Тридцать первое декабря, миленький. Без пяти минут ноль часов...
– и, после паузы: - С Новым годом!
Ко мне приходят какие-то люди. Рассаживаются вокруг принесенных с собой, видать, из соседней комнаты, стульях, но один из гостей остается стоять. В камуфляже, черной вязаной шапочке, с редкой русой бородкой, он выкрикивает юношеским тенорком:
– Фамилия?!
– Не помню.
– Звание?!
– Не помню.
– Номер части?!
– Не знаю.
– С каким заданием прибыл?!
– Забыл.
В это время остальные пришедшие, их трое или четверо, молча сидят, курят.
– Фамилия?!!
– Не помню.
– Звание?!
– Не помню.
– Номер части?!
– Не знаю.
– С каким заданием прибыл?!
Посидев, покурив, прислушиваясь к нашему диалогу, неизвестные встают и удаляются, всякий раз забирая с собой стулья. Последним покидает помещение юноша со светлой бородкой. В дверях он оглядывается на меня, делая рукой жест, словно перерезает себе горло.
Я лежал на черном тюфячке, думая о стране, кажущейся такой далекой... Наутро после Нового года ее, конечно, тошнило, она была улита блевотой, моя страна, усыпана конфетти, китайскими хлопушками и стеклом вдребезги разбитых бутылок из-под шампанского "Вдова Клико".
– Фамилия?!
– Чапаев.
– Звание?!
– Легендарный начдив.
– Фамилия?!
– Отвали.
– Специальность?!
– Сапожник...
– С каким заданием прибыл?!
– Покорить Кавказ. Отсель грозить мы будем шведу...
В дверях ведший допрос оборачивается, встречается со мной взглядом и проводит ребром ладони по своему кадыку. Этот юноша, как мне известно от Оли, является сыном Бугаева, зовут его Эльбрус. У него такой вид, будто он плохо кончит...
Из-за стены, слева, не такие уж они здесь толстые, время от времени доносятся крики снегурочки, веселящейся возле елки. От этих криков меня мороз продирает по коже, и я пытаюсь откусить себе язык. Для чего? Да для того, чтоб вызвать бурное кровотечение с последующим летальным исходом. Но я слишком слаб. Я лежу, прислушиваясь к снегуркиным воплям, слезы катятся у меня по лицу. И вдруг наступает тишина...
"Нет, - мысленно умоляю я (кого?).
– Нет же... Не на..."
– Я... ОФИЦЕР... РУССКОЙ А-А-АРМИИ!!!
– вырывается из-за стенки вопль человека, проснувшегося в могиле.
– Я!.. РУССКИЙ!.. ОФИЦЕ-Е-ЕР!!!
Голос мне совершенно незнаком.
– Фамилия?!
– Кропоткин.
– Звание?!
– Революционер.
– С каким заданием прибыл?!
– С секретным.
– С ка-ким?!
– Ходить по городу и плевать в урны...
Оля делает мне очередную инъекцию.
– Оленька, ты наркотики колешь мне?
– Да вы что! Это всего лишь глюкоза...
И смерив меня неподражаемым взглядом:
– Это, может, у вас там... А у нас не гестапо.
– "У нас"... Но ты ведь русская.
– Я родилась - здесь. Видели бы вы, что они сделали с городом... Как фашистов в Берлине бомбят!
Вопль снегурки.
– Так, говоришь, не гестапо?..
Оля молчит. Потом поднимает глаза. В них такая усталость...
– А вы?.. Вы - пришли их убивать. Им жалеть вас трудно.
– Я-А-А!.. РУССКИЙ!.. ОФИЦЕ-Е...
Я не могу откусить себе язык! Я покрываюсь холодным потом и, полязгивая зубами, дрожу.
Ах, как я слаб... Я могу лишь тихонько глотать слюну и шепотом отвечать на вопросы.
– Фамилия?!
– Гагарин.
– С каким заданием прибыл?!
– Запустить... кое-кого... в космос...
...Характерный жест, ставший, похоже, тиком.
– Оля...
– Что?
– Оля, яду дай мне.
– Еще чего! Вам жить да жить...
– Дай мне яд! Падаль, мразь, подстилка!.. Да-ай!!!
– Что, что? Говорите громче...
Но уже входят, расставляют стулья, садятся. Среди знакомых замечаю несколько новых лиц.
– Фамилия?!
– Попандопало.
– Ну, достаточно, - неожиданно говорит один из новоприбывших, с усиками а-ля Бугаев, пожилой, в новеньком, как все они, камуфляже, и продолжает, наклонившись ко мне: - Я - Салман, заместитель начальника шариатской безопасности... А ты - Сергей Сергеевич Иванов, кличка Нож, лейтенант диверсионной группы из ГРУ... Как видишь, нам все известно. Мы только одного не знали - откуда вас ждать. Поэтому пришлось пропустить до дворца группу. Никто не думал, что это будет таких жертв нам стоить. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Лучшие сыны республики в это самое время, как мы тут с тобой говорим, гибнут на улицах города, пытаясь остановить врага. Города мы, скорее всего, не удержим. Придется отступить. Мы уйдем в горы, чтоб продолжить борьбу. Лейтенант, боевая выучка вашей группы не может не вызывать восхищения... Должны признать: подобных специалистов у нас нет. Да, у нас много ребят, прошедших Афганистан, имеющих боевой опыт, но в спецподразделениях вашего уровня никто из них не служил. Кадровая, знаете ли, политика и все такое.
Тем временем у нас возникла большая нужда в подрывниках, снайперах, бойцах, подготовленных по типу рейнджерских подразделений. Короче, моим командованием поручено сделать тебе следующее предложение...
И было сделано предложение.
– Нет.
– Нет?
– Так точно.
– Твой ответ, лейтенант, вызывает у меня как у офицера уважение... Но подумай хорошенько. Ты - профессионал. Убийство - твоя работа. Мы за твою работу платим деньги. Ты работаешь у нас три года. Потом, если захочешь, сможешь остаться, не захочешь, сможешь уехать в Россию, купить там квартиру и жить. Мы дадим тебе настоящие документы. Контракты нам с тобой, сам понимаешь, заключать смешно. Мы даем тебе наше слово. У нас слово значит больше, чем у русских... Хочешь послушать одну запись? Послушай.
Щелчок клавиши магнитофона.
...Длинные телефонные гудки. Щелчок. Мелодичные электронные трели...
– Алло?
– Генерал Косяк?
– Слушаю!
– Аслан беспокоит...
– Какой еще Аслан? Э-э... послушай, откуда у тебя номер моего телефона?!
– Товарищ генерал, я по другому поводу...
– Ну, ты, Чечен-Оола, даешь... Ф-фу... Аж в жар бросило. Подумать только, начальник бугаевского штаба как ни в чем не бывало звонит ко мне домой!
– Помните меня, тарищ генерал?