Чтение онлайн

— Итак, — насмешливым тоном начала Консуэла, — нам придется быть вместе, нравится тебе это или нет. Мне, к примеру, совсем не нравится.

— Это идея вашего любовника, а не моя. — Аманда небрежно пожала плечами, отвернулась и подошла к окну. Уже наступил полдень, и из окна второго этажа было видно очень далеко. Она смотрела на покрытые фиолетовыми тенями горы, кажущиеся темными и таинственными, обещающими свободу. Может, Рафаэль сейчас скрывается в этих горах? Или он вернулся в Нуэво-Леон?

В следующие недели Аманда мало слышала о войне, только обрывки новостей, которые ей сообщал Хорхе, старый слуга, знавший Фелипе и Рафаэля еще детьми. Старик трижды в день приносил поднос с едой и через некоторое время стал рассказывать ей кое-что в отсутствие Консуэлы.

Консуэла. Эта женщина наслаждалась, видя, как Аманда терзается сомнениями и страхами, и дразнила ее цветистыми рассказами о жизни вне Каса-де-Леон.

— Я слышала, многих повстанцев поймали и казнили, включая самого известного bandido, которого мы все знаем, — злорадно заявила она однажды. Аманда постаралась, как обычно, не обращать внимания, но Консуэлу было нелегко заставить замолчать. — Вы не слышите меня, донья Аманда? — Консуэла опустила ноги с дивана и встала, откинув назад волосы знакомым жестом, который Аманда уже начинала ненавидеть.

— Я слышала вас, и ваши слова мне интересны не больше, чем обычно, Консуэла. — Намеренно скучающий и чуть насмешливый тон Аманды привел мексиканку в бешенство.

— Думаешь, я лгу? Глупая женщина! — Зашелестела бумага, и перед лицом Аманды оказалась листовка — довольно потрепанная бумажка, объявляющая о казни сотен повстанцев и триумфе французских и австрийских войск.

Легкие Аманды начали болеть, и она поняла, что задержала дыхание, пробегая глазами страничку в поисках новостей о Рафаэле. Его имя не упоминалось, и она медленно выдохнула.

— Я не вижу имени Эль Леона, Консуэла. Это только обычные отчеты. — Глаза Аманды встретились с гневным взглядом Консуэлы, и она вызывающе приподняла подбородок. — Его больше никогда не поймают, и он вернется ко мне. А когда он вернется, вы и ваш любовник побежите, как ошпаренные кошки, но нигде не спрячетесь.

Консуэла занесла руку для удара, и резкое шипение раздалось в воздухе между ними, но Аманда схватила ее запястье с удивившей ее саму силой.

— Ты не посмеешь, Консуэла. Как Фелипе объяснит это друзьям императора, на которых собирается произвести впечатление? — Презрительная улыбка тронула губы Аманды, когда она отбросила руку Консуэлы, пренебрежительно фыркнув. — Он, разумеется, не может представить тебя как свою жену — его станут презирать за неравный брак.

Щеки Консуэлы пылали от гнева, когда она отвернулась, не говоря ни слова, и Аманда поняла, что попала в больное место. Фелипе держал ее подальше от глаз, когда в Каса-де-Леон приезжали важные гости, и хотя она не осмеливалась высказать свои возражения хозяину, ее это возмущало. Где-то в глубине души она знала, что Фелипе никогда не женится на ней, даже если Аманда вдруг навсегда исчезнет из Мексики, но все же Консуэла не желала признавать это вслух.

Хорхе был единственным связующим звеном между Амандой и внешним миром и изо всех сил старался смягчить напряжение между женщинами. В те нечастые моменты, когда Консуэла была с Фелипе, Хорхе садился и разговаривал с Амандой или просто слушал. Старик говорил с ней о Рафаэле, рассказывал о его детстве и юности и о той неприязни, которая всегда существовала между братьями.

— Я всегда говорил, что когда-нибудь между ними прольется кровь, — сказал он ей однажды днем, когда Консуэла ушла. — Дон Луис никогда не хотел замечать этого, но, думаю, он знал. Именно поэтому он хотел устроить так, чтобы Рафаэль уехал учиться в университет в Европе. Вот только Рафаэль не поехал, сказав, что он мексиканец и будет учиться в своей родной стране. Ах, дон Луис был тогда просто в ярости, и я думаю, если бы он прожил дольше, он заставил бы Рафаэля поехать.

— Но я думала, Рафаэль действительно ездил в Европу, — заметила Аманда, и Хорхе кивнул.

— Si, после смерти дона Луиса Рафаэль ездил в Европу, потому что знал, как отец хотел этого. Так он выказал уважение к его памяти.

Какой же это сложный человек — Рафаэль, подумала Аманда. Теперь она начинала понимать его чуть лучше. Между Рафаэлем и Фелипе всегда существовало жестокое соперничество, становившееся только острее оттого, что дон Луис отказывался признавать их вражду. У нее осталось лишь смутное воспоминание о доне Луисе, красивом смеющемся мужчине, который ни к кому не относился плохо. Ему было трудно понять своих сыновей, предположила она.

— Все любили дона Луиса, — тихо сказал Хорхе, и в его глазах заблестели слезы, когда он вспомнил прежнего дона. — Когда он умер, настала неделя траура — все вокруг, даже крестьяне и пеоны, купцы и лавочники, скорбели по нему. Он был хорошим человеком. Дон Луис отнесся бы с презрением к ненависти между своими сыновьями и не потерпел бы, чтобы этот дом разделился из-за их конфликта.

— А какие новости, Хорхе? Что сейчас происходит? — спросила Аманда, меняя тему. — Ты знаешь, где сейчас сражается Эль Леон?

Качая головой, Хорхе ответил, что об Эль Леоне нет вестей. Военная ситуация быстро меняется в худшую для французов сторону. Маршал Базен в северных штатах начинает систематическую эвакуацию. Мазалтан, единственный порт на Тихоокеанском побережье, все еще удерживаемый императорскими войсками, оказался бесполезным, потому что все земли вокруг перешли в руки мятежников. Со стороны Мексиканского залива Томас Мехиа был осажден в порту Матаморос, который полдюжины раз переходил из рук в руки. Он засыпал Максимилиана телеграммами, умоляя прислать денег, чтобы заплатить войскам. Вся страна между Матаморосом и Тампико фактически находилась под контролем повстанцев, а на посылаемые под охраной военных конвои с товарами постоянно нападали грабители. Контролируемая императором территория сжималась прямо на глазах; грабили даже города, стоящие на главной дороге на Веракрус.

Сейчас Максимилиан был в Ла-Борда-Куинтас в Куэрнаваке, а Карлота готовилась к поездке из Мехико в Чапультепек. Ободренный успехом своей жены во время посещения Юкатана, Максимилиан вновь уверовал в ее дипломатический талант. Карлота проводила много недель в столице, пытаясь разобраться с ситуацией, которая быстро выходила из-под контроля. Партизаны, терроризировавшие страну, стали столь многочисленны, что шестидесятикилометровую дорогу между Куэрнавакой и Мехико приходилось постоянно патрулировать.