Чтение онлайн

Наконец, ковш наполнился почти до краев. Шаманка протянула своему хозяину тряпочку, которую тот сразу прижал к ране, потом пошла к глиняному монстру. Ударом ножа пробила ему в груди широкую, глубокую дыру, поставила корец рядом. Перешла к голове, прорезала глубже щель рта, что-то туда опустила, замазала. Вернулась к груди, вылила всю кровь в приготовленное отверстие, осторожно замазала его сверху.

Все ждали.

Шаманка оглянулась на Менги-нукера. Немного поколебалась.

— Не получится — зарежет ее русский. Сразу и зарежет, — предсказал кто-то из нукеров.

Женщина подошла к голове, присела рядом с тем местом, где должно находиться ухо, прошептала что-то одними губами — и кинулась бежать.

Глаза десятков зрителей невольно проводили ее, и потому упустили момент, когда в глиняной куче произошли изменения. Невидимое глазу, но ощутимое душой превращение. Появилась та неуловимая разница, которая позволяет отличить снятую с овцы шкуру от шкуры живой овцы, клык оскалившегося волка от выпавшего зуба, спину затаившейся куропатки — от мертвого камня.

— Вставай! — приказал Менги-нукер, и голем шевельнулся.

— Ва, Аллах! — Не меньше половины татар и их невольников ринулись врассыпную, прячась под телеги, в шатры, забираясь под настеленные на землю ковры.

Голем качнул головой влево, вправо, подтянул руки и приподнялся на локтях. Потом сел.

— Вставай! — повторил Менги-нукер. Голем оглушительно шлепнул в грязь подтянутыми к себе ногами и — поднялся!

— Ты узнаешь меня?

Голем кивнул головой.

— Ты узнаешь меня? — повторил вопрос русский.

— Отвечай!

— Он не может говорить, — предупредила вернувшаяся шаманка. — У него во рту… — Она осеклась. — Он не может…

Поднявшийся на ноги, голем казался людям едва ли не вдвое больше размером, нежели пока лежал на земле. Ростом не меньше пяти человеческих, саженей пять в плечах, со странным, ничего не выражающим, перекошенным лицом, толстыми руками с несоизмеримо большими ладонями. Запоздало завизжала в ужасе какая-то девица, но крик оборвался почти сразу же, едва начавшись.

— А ну… — Менги-нукер огляделся. — Поймай мне вон ту лошадь!

Голем повернулся на месте и кинулся бежать, каждым своим шагом содрогая землю. Выискивающие на земле еще не сгнившие травины кони, увидев этакого монстра, кинулись вскачь, но глиняный человек прыгнул, схватил указанную кобылу в ладони, поднялся, вернулся к своему создателю и аккуратно положил изломанную тушу перед ним.

— Возьми вот ту телегу, — ткнул пальцем русский, — и перекинь ее через стойбище.

Голем послушно сгреб телегу, откинув спрятавшегося снизу невольника и выронив пару мешков с мукой, швырнул ее вдаль.

— А теперь… — Менги-нукер огляделся, в поисках еще чего-нибудь подходящего для демонстрации силы созданного существа.

Мурзы, начиная с ужасом осознавать нынешнюю силу, а точнее — всесилие русского, моментально припомнили, кто и что успел ляпнуть про него оскорбительного, и пытались теперь спрятаться за спины нукеров.

Девлет-Гирей стоял белый, как шелковая рубаха на его груди. Многие татары и невольники опустились на колени, усердно молясь своим богам.

— Теперь, — русский указал на север, — ступай туда. Когда доберешься до реки, текущей в том направлении, иди вдоль нее. Ты найдешь селение, окруженное земляным валом и частоколом. Уничтожь это селение, разметай его полностью. А женщину с голубыми глазами, прямыми волосами и острым носом поймай и принеси сюда.

Голем, ни взглядом, ни жестом не подтвердив, что он понял приказ, просто сразу пошел в указанном направлении.

— Вот и все, — кивнул бею Менги-нукер. — Нет больше нашей любимой крепостицы. — Он вздохнул. — А в следующем году, дойдя до Тулы, мы создадим трех таких големов. Они разнесут Засечную черту, и мы без труда сможем двигаться дальше. Прямо по теплым и податливым внутренностям России. Посмотрим, как ее при этом скрючит.

Ему никто не ответил. Ногайцы оказались ошарашены зрелищем так, что все еще не могли полностью его осознать. Кто молился, кто тяжело дышал, словно собственноручно поднимал глиняного человека из грязи, кто просто таращился вслед уходящему монстру.

Русский отнял от руки окровавленную тряпочку, посмотрел на рану. Потом прижал порез снова, поднялся с седла и пошел в свой шатер.

Шаманка была уже здесь, в голос рыдая у дальней стенки. Тирц удивленно приподнял брови, подошел к ней и положил здоровую руку на плечо:

— Эй, ведьма. Ты чего?

— Нет, — всхлипнула та. — Не… не знала…

— Чего не знала?

— Не знала… — Та подняла заплаканное лицо. — Не знала, что мои дети от ифрита… что они будут такими…

— Ага, — понял Тирц, усаживаясь рядом. — Значит, еще одно предсказание праматери сбылось. Ты родила от меня ребенка. Действительно, кто бы мог подумать, что наши с тобой дети окажутся големами? Хотя, с другой стороны, чего еще можно ждать от связи ифрита и колдуньи?

— Мурза! Любимый мурза? — Татарин взбежал по лестнице и с грохотом помчался по балкону.

Кароки-мурза, прислушавшись к шуму, отложил свиток первой записки Мисала ибн Аль-Мухалхила, отогнул край ковра, вытащил оттуда лук, несколько стрел и наперсток. Что его всегда восхищало в султанских луках — сила их никогда не ослабевала, даже если вообще не снимать тетивы. Плоский, неприметный под ковром, лук Сулеймана Великолепного всегда был рядом с ним и всегда готовый к бою.

— Любимый мурза! — Алги вбежал в комнату и, не обращая внимания на смотрящее в его сторону острие, упал на колени, поклонился, гулко стукнувшись лбом в пол. — Любимый мурза! Русский сделал огромного глиняного человека!

Хозяин, покачав головой, опустил оружие, обогнув вассала, вышел на балкон.

Привратник, прихрамывая, торопился за гостем, а правый его глаз быстро заплывал синевой. Каро-ки-мурза презрительно отмахнулся, приказывая ему убираться: похоже, куда надежнее посадить возле дверей дряхлую старуху с ключом от решетки, нежели надеяться на силу преданных невольников. Потом вернулся в комнату.