Чтение онлайн

— Это еще что! Со старого лука пару лет назад на соревнованиях с янычарами в Балык-Кае я пустил пять стрел на расстояние двух полетов стрелы, и три из них попали в натянутую на щит шкуру овцы!

— Невероятно! — затаила дыхание наложница. — Наверное, все просто обезумели от восторга.

— Скорее, от зависти, — многозначительно ухмыльнулся Алги-мурза, свободной рукой дотянулся до чашки с прохладной водой, в которую, кроме того, был выжат сок из кисловатого, недозрелого граната. — Они едва не умерли от зависти.

На самом деле татарин не участвовал в соревнованиях, а лишь наблюдал за ними. А пять быстрых и точных стрел выпустил, подбив локтями округлый живот, османский наместник города Кароки-мурза, навсегда добившись непререкаемого авторитета у янычарского гарнизона. Да оно и понятно — ведь у султанского чиновника в руках был не просто лук — а лук, изготовленный самим Сулейманом. Из такого и он выпустит стрелу на полдня пути. Увы, Алги-мурзе приходится довольствоваться дешевым крымским луком, купленном в Мангупе за пятнадцать кобыл-трехлеток и трех необъезженных жеребцов.

— Но ведь вам приходится выпускать сразу по несколько штук! — поразилась Даша. — Неужели вы не устаете?

— Порой за пару часов по три колчана опустошить успеваешь, — поправил ее Алги-Мурза. — А потом еще несколько часов саблей махать.

— Несколько часов?.. — Русская невольница наклонилась, вытянула из ножен клинок, качнула в руке:

— Тяжелая…

Мог ли Алги-мурза предположить всего полгода назад, что при прикосновении невольницы к его оружию он не изрубит ее немедленно, страшась попытки покушения, а расплывется в довольной улыбке?

— Какой ты сильный, мой господин… — скользнула она ладонью по его плечам — татарин инстинктивно напряг мышцы — по рукам, груди. — Я чувствую эту силу даже через халат!

Однако ладонь проникла уже под тонкую шерстяную подбивку — в своем шатре мурза возлежал только в одном халате, шитом поверху синим атласом. И сейчас татарин ощутил жгучее желание показать рабыне, что сила у него есть не только в руках.

— Эй, Алги!

Мурза вздрогнул и поморщился — русский всегда появляется в самый неудачный момент!

— Алги! — Менги-нукер вошел в шатер, уселся перед ним, принялся ненавязчиво пощипывать ворс ковра. — Мурза, ты помнишь ту крепостицу с частоколом, на которую мы наткнулись, перейдя Дикое поле? Ну, маленькую, с земляным валом и частоколом поверху?

— Помню, — кивнул татарин, отодвигая невольницу.

— Там живет девка. Лучница, высокая, голубоглазая, остроносая, с прямыми волосами. Она мне нужна. А Девлет-Гирей, засранец, не отпускает. Боится, сбегу. Зато обещал дать пять сотен нукеров из рода Мансуровых. Сходи туда, Алги? Крепостица небольшая, с полусотней воинов ты ее возьмешь. Добыча тебе, девка мне. Хорошо?

Русский поднялся.

— Вот и договорились. Девлет обещал, что сотни завтра подойдут. Вот вы послезавтра и отправляйтесь.

Он кивнул и вышел из шатра. Не то попросил, не то приказал. Но отказа и не помыслил. Алги-мурза тихо зашипел сквозь зубы:

— Я ему что, нукер? Не пойду!

Но он уже сейчас понимал, что пойдет. Удачный набег — это слава и добыча. И не так часто его назначали командовать пусть небольшим, но самым настоящим войском, чтобы так просто отмахнуться от такой возможности. Хорошо покажешь себя один раз — значит, в будущем про тебя тоже вспомнят, когда понадобится толковый бей.

— Проклятый русский!

— Ты уезжаешь, мой господин? — Даша испуганно обняла его руками. — А как же я? Я не могу жить, не видя тебя, мой господин. Хоть ненадолго, хоть краешком глаза.

— Это военный поход! — сурово отрезал Алги-мурза.

— И я смогу увидеть, как ты побеждаешь врагов?! — восторженно распахнула наивные глаза полонянка. — Как ты гонишь их этой саблей?

Она попыталась вскинуть клинок, но тот оказался слишком тяжел и завалился набок.

— Как тебе удается его поднимать?

— А вот так! — Мурза перехватил у нее саблю, выпрямился и прошел по коврам, играя сверкающей сталью. — Вот так, вот так, вот так.

Развернулся, взглянул в ее изумленные глаза, удивленно приоткрытый ротик, рассмеялся и шагнул к наложнице, расстегивая халат.

Стоял июль. Лето выдалось жаркое. Юлю вообще поражала погода нынешнего времени. Она вела себя, как чересчур сильно раскаченный маятник: что ни зима — так трескучие морозы, аж деревья лопаются. Что ни лето — так щеглы в полете запекаются. Вода в Осколе нагрелась сильнее, чем она привыкла воду в душе делать. Хотя — где теперь этот душ…

Купаться боярыня приспособилась за излучиной: там и спуск к воде более пологий, песочек, небольшой пляж. И от крепости не видно: в воде она с бабами барахталась голышом и не хотела, чтобы кто-то из усадьбы мог это разглядеть, и вообще, мог узнать, где это происходит — чтобы не подглядывали. Обычно она говорила, что пошла к верше, за уловом, а сама, спустившись до кустарника, поворачивала влево, уходила за недалекий поворот, раздевалась и погружалась в медленно текущие струи.

— Сон мне приснился, боярыня…

Голос Мелитинии заставил ее вздрогнуть. Юля подняла голову:

— Какой?

— А будто купаешься ты, барыня, на месте нашем. И вдруг наползает неведомо откуда чудище морское, многорукое. И начинает вас хватать, хватать, хватать, все тянется, тянется и тянется…

— Так тянется или хватает? — переспросила Юля.

— Вроде как хватает… Почти…

— Ох, — усмехнулась женщина. — Все тебе какие-то ужасы мерещатся. Ну, откуда в нашем Осколе морское чудище? Они в пресной воде дохнут. Пошли лучше, за рыбкой сходим.