Дикое поле
Шрифт:
Расходы Приказа тайных дел оформлялись так, чтобы никто не мог узнать, на что именно истрачены деньги. «Выдать такую-то сумму такому-то подьячему», — указывал царь, а на расписке в получении делалась пометка: «В расходный стол по указу тех денег писать не велено». Для выполнения поручений выезжали, не мешкая, в любое время года и суток.
— Чтоб без московской волокиты! — сердито покрикивал Алексей Михайлович.
Когда возникала нужда доставить особо важное, секретное письмо иностранному правителю, своему послу или воеводе, царь наряжал для этого не обычных гонцов, а подьячего Приказа тайных дел. Причем часто подьячему давались дополнительные поручения, перечисленные в составленном лично Алексеем Михайловичем тайном наказе: собрать сведения о настроении населения, выведать стороной о чем-то, поговорить «наедине» — скорее всего с кем-то из «тайных» людей. Мало того, подьячим рекомендовалось скрывать, в каком приказе они служат, а выдавать себя за каких-нибудь других лиц. Ну, чем не прообраз Интеллидженс сервис, Третьего отделения или ВЧК? Только на много лет раньше всех прочих!
Фактически царь создал объединенную сеть тайного политического сыска, разведки и контрразведки. Но главное, он начал вести глубокую стратегическую, политическую и военную разведку!
Служба в Тайном приказе и усердие при выполнении поручений оплачивались очень высоким по тем временам жалованьем в триста рублей, не считая прочих льгот и подарков, а также способствовали успешному продвижению: подьячие Тайного приказа назначались дьяками в другие приказы, дьяки становились думными дьяками, но и тогда они продолжали вершить тайные дела — уже сложился принцип, что из разведки можно уйти, но порвать с ней — никогда!
За все время существования приказа должность тайного дьяка занимали всего четыре человека: Томила Перфирьев, Дементий Башмаков, Федор Михайлов и Иван, он же Данило Полянский. Но главой всего дела неизменно оставался сам Алексей Михайлович…
30 января 1676 года покрытый дорогими парчовыми покрывалами гроб с телом второго царя Дома Романовых вынесли из государевых хором и поставили на погребальные сани. В тот же день дьяк Приказа тайных дел Данило Полянский вместе с патриархом привели к присяге новому царю Федору Алексеевичу бояр и других начальных людей, а через неделю, по настоянию тех же бояр, молодой царь отказал Полянскому от должности и повелел упразднить Приказ тайных дел!
«Тайное дело» на долгие годы пришло в упадок. За двадцать с лишком лет существования приказа там скопилось множество бумаг, большей частью зашифрованных. Разборка архива продвигалась медленно, и при жизни Федора Алексеевича, царствовавшего шесть лет, практически ничего не было сделано. Потом правительница Софья от имени своих младших братьев Ивана и Петра — будущего императора Петра 1 — повторила указ Федора. Она не нуждалась в политическом сыске и стратегической разведке.
Но уже начиналась другая эпоха! На темном небосклоне сначала робко, а потом все ярче разгоралась новая звезда — великого воителя и преобразователя России, создателя новой армии и флота, «прорубившего окно в Европу». Он сделал Русь поистине великой державой и заставил весь мир ахнуть от изумления. Уже строились «потешные» Семеновский и Измайловский полки, ставшие одними из первых полков прославленной русской гвардии, создавался Преображенский полк — первая регулярная часть русской армии, покрывшей себя неувядаемой славой на полях многих сражений. Именно в этот полк в ноябре 1683 года был зачислен двадцатичетырехлетний Сергей Леонтьев, сын Бухвостов — первый российский солдат, впоследствии майор артиллерии, любимец Петра I.
Сев на престол, Петр вспомнил о тайном архиве отца и велел своему «тайному советнику и ближней канцелярии генералу» Никите Зотову, в детстве обучавшему грамоте молодого самодержца, немедленно найти все бумаги Тайного приказа, переписать их и держать в этой канцелярии. Новому царю, полному грандиозных замыслов, как воздух, как хлеб нужны были разведка, контрразведка и политический сыск!
Зотов разыскал один ящик, три сундука, два окованных железом дубовых сундучка, шестнадцать коробов и коробочек и четырнадцать холщовых простых и разноцветных мешков и мешочков — это и был архив Приказа тайных дел. Архив первой русской разведки и контрразведки, архив политического сыска…
— А что же Азов? — спросит читатель.
Немного терпения.
В 1696 году под турецкой крепостью Азов загремели пушки молодого Петра I. Именно под Азовом, а не на свинцово-серых водах Балтики, он одержал свою первую морскую победу и упрочился в стремлении создать могучий русский военный флот. Поэтому имя донского атамана Фрола Минаева по праву должно стоять рядом с именами прославленных российских адмиралов.
Это был уже второй азовский поход Петра, и он понимал, что без кораблей не взять город-крепость, потому и привел с собой галеры. По прибытии царя в Черкасск войсковой атаман Фрол Минаев доложил ему, что высланный на разведку войсковой атаман Поздеев с двумястами пятьюдесятью казаками 3 мая пытался атаковать в море два больших турецких корабля.. Донцы смело окружили их на своих легких лодках, обстреляли из ружей и хотели взять на абордаж, но борта кораблей оказались слишком высокими, а попытки прорубить днища не удались.
— Турецкие корабли? — Петр воинственно встопорщил усы. — Вперед!
12 мая царь подошел со своими галерами к Каланчинским башням и хотел выйти в море, но северо-восточный ветер согнал воду с Дона, и низкая осадка галер не позволила вырваться на простор через мелкое устье. «Казаки! Лодки!» Петр взял сто легких казачьих лодок, посадил на них шесть тысяч казаков во главе с атаманом Фролом Минаевым и, обойдя все гирла, вышел в море.
Первый раз увидел он бескрайнюю гладь южных морей. Заходящее солнце бросало кроваво-красные отблески на башни Азова, сине-зеленые волны пенились прибоем. Вдали показались паруса.
— Один, два, три… девять! — насчитывали казаки.
Это на выручку крепости шло девять больших османских кораблей и несколько галер.
— Не отступим? — Царь поджал губы.
— Как можно? — Донцы перекрестились. — С нами Бог!
— Возвращаться не станем! — Петр уже был охвачен азартом предстоящего сражения. — Ночуем в море, а на рассвете атакуем турок!
Надо отдать должное смелости молодого царя: он отправился в море с казаками один ! Как только занялась заря, турки начали перегружать припасы для крепости с кораблей на большие плоскодонные суда — тумбасы. Вот они медленно пошли к Азову.
— Вперед! — закричал царь.
Донцы дружно налегли на весла. Белая пена, сердито шипя, разбегалась от лодок. Хлопнул первый выстрел, казаки налетели на тумбасы и в жарком скоротечном бою захватили одиннадцать из них.
— А корабли? — Петр дрожал как в лихорадке, желая продолжать бой, пусть даже против вооруженных пушками тяжелых кораблей. Он уже поверил, что с такими удальцами все по плечу. — Атакуем!
Османы заметили надвигающуюся флотилию казачьих лодок и решили не принимать бой — они отлично знали отвагу и ярость донцов в схватке. На кораблях рубили канаты, оставляли якоря на грунте и торопливо поднимали паруса.
— Уходят, уходят! —. в отчаянии вскричал Петр.
— Ветер слабый, — успокоил его атаман. — Догоним! Два самых больших корабля не успели уйти. Их борта окутались пороховым дымом, по воде хлестнула картечь и жутко просвистела над головами казаков. Но их лодки уже были под бортами.
— Виват, Россия! — Петр вместе с донцами пошел на абордаж. — Виват!
— С нами Бог! — Выхватив из ножен сабли, казаки полезли на палубы, турецких кораблей.
И началась страшная рубка! Кто-то из турок бросился на Петра, но охранявший его казак отвел удар и зарубил басурмана. Один корабль был сожжен, а второй потоплен. Другие лодки погнались за полугалерами и мелкими турецкими судами, заставили их повернуть и загнали на мель. По пояс в воде, донцы бросились в бой на десять полугалер и победили!