Шрифт:
Глава 1
Милена
У моего отца есть отвратительная привычка навязывать мне свое мнение. И никак не объяснить, что я – самостоятельная личность. Мне уже давно не пятнадцать. Да что там… Мне двадцать два года. Но папочке кажется, что я еще обязана носить розовые бантики и спать в обнимку с плюшевым пони.
Никаких мужчин. Никаких романов, флирта. И каждое воскресение обязательное посещение церкви.
Я – тепличное экзотическое растение, которое охраняют как алмаз века. Как самую главную драгоценность.
Вот только мне осточертело драгоценностью быть. Сколько можно терпеть родительский контроль? В последнее время я спрашиваю себя об этом постоянно. Моя бунтарская натура рвется на волю.
Поэтому я сказала себе, что сегодня – последняя уступка отцу.
Да, именно так!
Я никогда себя не ощущала религиозной. Поэтому посещение церкви всегда для меня было сродни спектаклю. Конечно, я не осмеливалась отцу об этом говорить.
Мой отец – серьезный человек, начинавший свой бизнес в лихие 90-е в России. Его отец поляк, мать – русская. Родился и вырос отец в Волгограде. В переходный для этой страны период он через многое прошел и нахлебался так, что и слышать про родину не хочет. Осел в Варшаве, обустроился, развил автомобильный бизнес, насколько я знаю, с нуля. Очень расстраивается, что нет у него сына, чтобы передать свое дело. Папочке ясно, что на меня надежды никакой. Да, это правда. Я не создана для бизнеса, и вообще у нас с отцом все хуже с каждым годом отношения.
Мы совершенно не понимаем друг друга. Все окончательно пошло под откос год назад – когда отец нашел себе «невесту».
Сучка и прошмандовка – вот как сразу нарекла ее моя бабушка.
Алкоголичка и врушка – добавила я.
С бабулей у нас полная солидарность.
Мама умерла, когда мне было пять лет. Отец не слишком допускал бабушку к моему воспитанию. Стабильными были только летние каникулы, в небольшом симпатичном городке Казимеж-Дольны, на берегу Вислы.
Когда-то этот город был важным центром торговли зерном, как рассказывала мне бабушка. Летом приезжает много туристов. Мне никогда не было там скучно. Наоборот, я хотела жить там постоянно, вот только отец не позволял.
Я давно не ребенок, но обязательно приезжаю к бабуле хоть на пару недель.
Вот как сейчас.
Появление здесь отца было неприятным сюрпризом. Особенно потому что произошло наутро после вечеринки. На которой меня сфотографировали… ну, скажем так, в не слишком приличном виде. Подумаешь! Танцевала на столе, ну чуть трусики видны. Ну поцеловалось с подругой детства, Агнешкой… Так все на радостях от встречи.
Но гадские журналисты кинули это фото в желтую газетенку, и папа вскипел. Прилетел наутро, и полились нескончаемые лекции.
– Ты должна вести себя подобающе, должна думать об учебе! – бушует отец.
Между прочим, я можно сказать лучшая ученица в своем универе, хотя мне не особенно интересны финансы. Но папа никогда не хвалит меня, это не в его привычках.
И в довершении нотаций контрольный выстрел в голову:
– Завтра воскресенье. Надеюсь у тебя есть белая блузка и длинная черная юбка?
– В смысле? Конечно нет, пап, кто берет такие вещи на отдых?
– Это очень плохо! Ты забыла о том, что мы посещаем церковь раз в неделю? – злится Анзельм Вишневский.
Если быть откровенной, я уже полгода ни ногой в это заведение. С тех пор как съехала от отца. Да, он был жутко недоволен моими планами на самостоятельную жизнь. Поначалу лишил кредиток, машины. Надеялся, что это заставит меня передумать… Но мы плохо ладим с его невестой, и только в желании жить в разных местах наши предпочтения совпадают. Поэтому, когда насели обе на папаню, он сдался. Позволил мне найти квартиру и съехать.
Боже, может я и мужика найти себе смогу.
Я вообще-то симпатичная. Но начиная со старших классов школы, когда впервые задумалась о парнях, отец с маниакальным упорством их от меня отгонял. Запугал всех… И в универе тоже.
Вот теперь надежда на летние каникулы у бабули… Или на работу, я уже почти устроилась в небольшую бухгалтерскую фирму, остались формальности. Но это с осени. А пока отдых и полный расслабон!
Я хочу познакомиться с мужчиной! Хочу поцеловаться, впервые ощутить, что это такое… Устала слушать рассказы Агнешки и завидовать.
Вот только в клубе не срослось, увы. Мы так увлеклись танцами и игрой в лесби-пару, что похоже распугали всех потенциальных кавалеров.
– Надо быть проще, – учит меня Агнешка. – Мужики боятся самодостаточных баб. А тем более – агрессивных.
– А я что, агрессивная?
– Нет конечно. Но ты умеешь за себя постоять. Это неудивительно, ведь отец тебя растил. Женского примера перед глазами не было.
– Это верно, – вздыхаю.
– Ну ничего, научишься.
Ну вот, можно сказать первый урок в ночном клубе прошел неудачно. Напилась, танцы на столе, фото… папочкина лекция, и в довершении ко всему – исповедь в ближайшей церкви Святой Анны…
Отец никогда не отступает от намеченного – утром на стуле обнаруживаю новехонькую белую блузку и длинную черную юбку. Ненавижу классическую одежду! Более всего мне близок спортивный стиль, но увы…
Напяливаю противные шмотки, выбегаю на кухню, хватаю рогалик.
– Отец просил тебя заглянуть к нему перед уходом, – говорит вошедшая с кофейником бабушка.
– Я опаздываю…
– Я просто передала тебе его просьбу, детка.
– Спасибо бабуль, – чмокаю ее в щеку.
Чтобы сократить путь, иду через сад. Тут у бабули красота неописуемая. Море цветов и оттенков всевозможных растений. А еще – невиданная роскошь, как выражается хозяйка дома – бассейн.
Большой, глубокий. Непросто было его сделать, это произошло пару лет назад. Я тогда очень неплохо заработала на первой в своей жизни практике. Ну и еще, если быть до конца честной, я немного поигрываю на бирже ценных бумаг. Отец ради забавы учил меня этому в детстве, и ученицей я оказалась неплохой.
Вот и посетила меня идея подарить бабушке на день рождения бассейн. И я ее воплотила! Занималась от и до строительными работами, отправив старушку погостить в соседний город к подруге. Пообещав кормить трех ее кошек. И кур, которых если честно я терпеть не могу, от них такой запах…
– Откуда такой отвратительный запах? – словно вторя моим воспоминаниям, раздается голос из шезлонга.
Наташа! Рядом с бассейном, растянулась в шезлонге, обтянутая красным купальником – ее любимый цвет. Машет мне рукой.