Дикая степь
Шрифт:
— Хорошо, — неожиданно согласился Слава. — Насчет жертв — правильно. Это мерзавцы способны на многое. Есть предложение с ними предварительно пообщаться. Поболтаем, дадим условия, выманим и… прихлопнем, как мух.
— А вот сейчас позвоним. — Тимофей Христофорович указал на Славин мобильник. — Позвольте?
— Вы знаете их номера?
— Я знаю наши номера. Они забрали у нас телефоны.
— Вот даже как?! И как это случилось?
— Долго рассказывать… Позвольте?
— Пожалуйста…
— Господин Бакланов? — Тимофей Христофорович поднял палец, призывая всех к тишине. — Да, это я… Да, у нас все просто отлично. Диспозицию видите? Очень хорошо… Что? Ах нет — это недоразумение. Да, ракета сама вылетела… Да-да, и самонавелась… Господин Бакланов — давайте не будем тянуть время. Положение ваше безвыходное — вы человек неглупый, понимаете прекрасно. Давайте так: вы выходите без оружия… Что? В смысле?! Погодите… Погодите же! Одну минуту…
Нажав на “паузу”, Шепелев промокнул платком внезапно вспотевший лоб и развел руками:
— Ну — не знаю… Говорит, что у них сто двадцать килограммов пластита. И что они заминировали шахту.
— Место мы знаем, — дилетантски беззаботно рассудил Слава. — Ну и что — взрывчатка? Отыщем как-нибудь!
— Он говорит, что шахта — узкий лаз глубиной в двадцать метров, строго вертикально, — поспешно пояснил Шепелев. — Вы представляете, что это будет? Мы имеем площадь примерно в полгектара — там ли шахта, где они сейчас затаились, неизвестно. После взрыва пласты могут съехать, там все перемешается — искать будем с неделю, потом с месяц — долбить!
— Нет, так не пойдет, — заметно поскучнел Слава. — Это очень долго!
— Блефует, — неуверенно вставил Кириллов. — Откуда у них столько пластика?
— Эти мерзавцы способны на все, — стиснув зубы, сообщил Слава. — Они убили восьмерых моих лучших бойцов. Хорошо обученных, опытных и вооруженных. Причем заметьте — голыми руками убили.
— А чего они не поделили с вашими бойцами? — отвлеченно полюбопытствовал Тимофей Христофорович.
— Да так… Долго рассказывать.
— Спроси — чего он хочет, — буркнул Кириллов. — Может, им и надо всего-то пару кило желтого металла!
— Что вы хотите, господин Бакланов? — поинтересовался Шепелев, отпустив “паузу”. — А, вот так, да? Ну что ж — хорошо… Хорошо, хорошо — я все понял. Только вы уж там обращайтесь с ним получше… Да, все — сейчас выходит…
— Погоди… Это кто — “выходит”? — Понятливый Кириллов скуксился и нездорово запотел ладошками. — Почему — я? Ты у нас главный, тебе и вести переговоры!
— А ты У нас, зампобез, особист и военный эксперт. — Тимофей Христофорович непреклонно ткнул пальцем в грудь зама по всему. — Ты у нас хват! Убивать просто так они тебя не будут — ты в курсе, люди не те. Ты иди, хват, посмотришь на месте, что к чему. Может, их пугало и яйца выеденного не стоит…
…Андрей Иванович сидел на вершине кургана, плюхнувшись на заботливо подостланную дозорными овчинку, и с каким-то отвлеченным интересом созерцал готовую разыграться внизу драму. Служивые, изготовив к бою ружья, выстроились рядком по обе руки от предводителя и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, тайком крестясь и ожидая команды.
Две казачьи сотни, получившие сигнал, рысью шли к кургану, выстраиваясь на ходу в боевой порядок. Отряд ханских гвардейцев, не чаявших встретить такое мощное подкрепление малому обозу, заметно сбавил темп и растянулся по флангам.
Тем не менее движения ханские ребята не прекращали: хоть казаков и было вдвое более, однако каждый гвардеец имел отменную выучку, прекрасное вооружение и, случись их командиру какой бзик в башку, заорал бы тотчас свой “уралан” и бесшабашно рванул бы в свалку.
— Интересная диспозиция намечается, — хмыкнул Ушаков, отметив, что между казаками и гвардейцами осталось не более версты и вот-вот быть серьезному противостоянию. — А казаки-то и не ведают, зачем весь сыр-бор…
— Ваше превосходительство! Вести из Царицына, — робко напомнил Егор Кудрин, принявший письмо от вскарабкавшегося на курган нарочного. — Может, смотреть изволите?
— Пшел вон, оболтус, — безо всякой сердитости буркнул Ушаков. — Не видишь — думаю?
— Может, важное…
— Пшел!!! А впрочем — дай, гляну…
Порвав конверт, Андрей Иванович расправил бумагу, мельком глянул на ровные строки, аккуратно выведенные рукой писаря Царицынского отделения Тайной канцелярии. Так и есть: начальник отделения обстоятельно докладывал об английском инженере.
— А не сгинул ведь, мерзавец, — рассеянно сказал граф. — И уплыл себе. И как его хан пощадил?
Ничего такого особенного царицынский начальник об англичанине не сообщал: разве только, что Джон Барклей прибыл в Царицын на английском судне “Nortumbria” еще в прошлом годе, до ледоставу. Судно зимовало, а сам Барклей в это время катался по гостям, бражничал безбожно и ничего из своей службы не делал — аттестат ему был заместо рекомендательного письма.
— Как есть — шпион! — неодобрительно буркнул Ушаков. — Шляются тут — куда Иностранная коллегия смотрит?
А теперь, стало быть, приехал обратно и, как вскрылась Волга, уплыл на том же судне. Хотя, как говорили портовые, в верхах лед еще стоит, и надо было бы подождать пару недель, чтоб без толку не болтаться в пути на малых пристанях…
Дочитав до конца, Андрей Иванович зацепился взглядом за приписку и вздрогнул.
Приписка была такова:
“…А коли Вас интересует, доношу об сем Барклее дополнительно. Снесся с Коллегией иностранных дел и узнал об нем следующее: давно уж тот Барклей не инженерит по профилю своему, а является первым помощником своего родного дядьки (отцова брата) и выполняет его конфиденциальные поручения. А дядька тот является держателем первейшего во всей Англии банка, коему заглавие “Barklays Bank”. Основан тот банк в 1694 году, живет на доходы первейших негоциантов иноземных и имеет большую поддержку Королевского Двора…”