Дикарка
Шрифт:
– Лия?!
Она взглянула на Тони, который рассматривал ее в тусклом свете висевшей под навесом подъезда лампочки.
– Прости, – извинилась она. – Я, кажется, задумалась. Что ты говоришь?
Оказывается, он просто поблагодарил ее за то, что она провела с ним время, и сказал, что они еще встретятся.
Впрочем, нет, он сказал: «Могу ли я встретиться с тобой еще раз?»
Она не была ни удивлена, ни разочарована.
Лия испытала одно-единственное чувство – огромное облегчение оттого, что сможет наконец вернуться к своему уединению и избавиться от любопытных глаз и ненужных расспросов.
Лия заторопилась домой, а Тони едва ли не бегом кинулся к своей машине, стоявшей у тротуара с незаглушенным мотором.
Она не стала смотреть из окна, как он отъезжает, и знала, что Тони не смотрит на ее окно в зеркало заднего вида.
Благодарение Богу, вечер кончился, и теперь Хайна наверняка оставит ее в покое.
Так что при желании даже в этом дурацком свидании Можно найти что-то положительное.
Усилием воли Лия постаралась не думать о том, что Из того же свидания может выйти и многое другое.
Нечто отрицательное.
И даже смертельно опасное.
Она быстро, но тщательно заперла дверь на замок и задвинула тяжелую щеколду, сбросила замшевые туфельки и прошла в маленькую гостиную, включила торшер, уютно освещавший обитую цветастым ситцем мягкую мебель, купленную в свое время в комиссионном магазине. Лия огляделась и подумала, как здорово, что она сняла такое очаровательное жилище.
У дальней стены комнаты был камин, по обе стороны которого располагались застекленные стенные шкафы. Полки Лия заполнила дешевыми книжками и всяческими безделушками. Там же она собрала кухонную утварь, обрамленные в паспарту эстампы и даже одежду, купленную на распродажах в деревенских магазинах и в лавках Армии спасения. В результате жилье стало вполне комфортабельным.
Никто и никогда не догадался бы, что Лия Хаскин приехала в городок в одном платье и с толстенными пачками наличных в сумочке.
В спальне она тоже зажгла свет и, сняв наконец очки в роговой оправе, которые успели порядком натереть ей переносицу, бросила их на ночной столик. Дома она почти никогда не носила очки: зрение у нее всегда было отменным, впрочем, оно и сейчас оставалось таким же.
Лия подошла к шкафу, на ходу стягивая через голову бежевый мохеровый свитер, и аккуратно повесила его на плечики, а юбку швырнула в корзину для белья вместе с лифчиком и колготками.
Направившись к туалетному столику в одних белых кружевных трусиках, Лия внезапно покрылась гусиной кожей и задрожала, словно от холода. В комнате было тепло, но ей вдруг показалось, что за ней кто-то наблюдает.
Лия бросила взгляд на окно.
Шторы были наглухо задернуты. Никто не сможет заглянуть внутрь, даже если и проник во двор. Эта мысль наполнила Лию липким страхом.
Такое случалось с ней каждую ночь…
Это зловещее предчувствие будет теперь преследовать ее всю оставшуюся жизнь.
Сегодня страх был сильнее, чем обычно, но Лия объясняла это происшествием на стадионе. А ведь все, что произошло, было чистой случайностью. Шансы, что ее видел кто-то из прошлых знакомых, практически равны нулю. Все. Хватит тратить время на параноидальные переживания.
Дрожа всем телом, Лия рывком выдвинула ящик комода и достала ночную рубашку. Даже когда белая хлопчатобумажная ткань словно облаком накрыла ее до щиколоток, Лия продолжала чувствовать себя голой.
Нахмурившись, она снова посмотрела в окно.
Нет, увидеть ее снаружи невозможно.
Она одна.
Одна, как всегда. Одиночество стало привычным и желанным состоянием.
Нет…
Не стало, но обязательно должно стать.
Пройдя через крошечный холл, она вошла в ванную. Удаляя скудный макияж с лица, Лия посмотрелась в зеркало.
Трудно теперь представить себе, как она выглядела год с небольшим назад – так много было потрачено усилий, чтобы изменить внешность: надела очки, выкрасилась в скучный каштановый цвет, остриглась по-мальчишески и поправилась на целых пятнадцать фунтов.
Какая ирония судьбы – ведь она столько лет боролась с лишними килограммами, чтобы поддерживать в идеальной форме свою стройную фигуру. Ведь на южном побережье, где пляжный сезон продолжается круглый год, это совсем немаловажно.
Надо сказать, что она всегда любила поесть, и ей требовалась вся сила воли, чтобы удержаться от соблазнов южной кухни: оладьев, бисквитов и сосисок, лимонного пирога и других аппетитных блюд.
Как это ни странно, но теперь точно такие же усилия требовались для того, чтобы удержать лишний вес. Аппетит куда-то пропал, и приходилось буквально заставлять себя есть.
Жирок скрыл высокие скулы и стройную, гибкую фигурку. Но, слава Богу, в этих местах почти круглый год зима и можно спрятать длинные ноги под ворохом шерсти и вельвета. Жир в основном отложился на груди и бедрах, что вызывало одобрительные замечания у проходивших мимо мужчин и вызывало у Лии удивление и… негодование.
Она не желала, чтобы на нее обращали внимание и вообще замечали. Она не хотела быть привлекательной. Единственное, чего по-настоящему хотелось Лии Хаскин, – это слиться с мрачным пейзажем Новой Англии и стать одной из многих миллионов женщин, населяющих северо-восточное побережье.
В Новой Англии люди обращали друг на друга меньше внимания, чем в благодатной по климату, теплой южной Флориде.
Маленькая, чуть-чуть располневшая мышка вполне могла смешаться с общей массой и стать незаметной, потерявшись в сутолоке ближнего пригорода.
По крайней мере Лия Хаскин надеялась, что так будет.
Она умылась и прошлась щеткой по волосам. Навсегда исчезли длинные, до пояса, локоны, выцветшие на жарком солнце. Теперь ее прическа стала более… бостонской. Лия стала похожа на учительницу или служащую банка.