Чтение онлайн

Глава 28

Человек из сполетария

Когда Металла проснулась в отведенных ей подземных покоях, где провела ночь, то подумала, что над ней, на камнях и песке, отделяющих ее от арены и трибун, заполненных толпой, беснующейся от яростного и жестокого удовольствия, Сулла сейчас отвоевывает себе жизнь у хищников. Она не пыталась его увидеть, так как по собственному опыту знала, что тому, кто должен готовиться к бою и смерти, лучше остаться наедине с самим собой.

Она вышла в амфитеатр до зари, прогнала по арене галопом свою упряжку и встретила там упряжку карфагенянки, которую вели служители арены, – сама Ашаика не показывалась. А потом, когда стали готовить арену к играм, убирая конские лепешки, очищая, разравнивая и поливая песок, она спустилась в свои покои, чтобы принять сеанс массажа и поспать.

Через неделю, день в день, она, как и Сулла в этот момент, встретится лицом к лицу со смертью, то есть с этой темнокожей женщиной, которая на протяжении нескольких лет убивала всех своих противников в Африке, пока она сама выбивала своих противников из колесниц в Риме. Но она знала, что убьет карфагенянку, – ей нужно было жить, ради Алии. Ненависть, которую она испытывала до сих пор, опьянение при виде того, как в глазах ее врагов уже мелькает смерть, вооружили ее руку. Но на этот раз она будет убивать ради любви. А когда подвалы цирка поглотят разбитое тело карфагенянки, она объявит о том, что больше не будет выступать. На следующий же день она продаст школу «Желтые в зеленую полоску», купит в Остии трирему и сто двадцать гребцов, возьмет с собой на борт тридцать своих лучших гладиаторов, чтобы защититься от пиратов, и покинет Рим вместе с Алией. Молодая женщина мечтала вернуться к себе в Иудею, найти кого-нибудь из родственников, если им посчастливилось остаться в живых, выкупить тех, кто находится в рабстве. Она не могла проиграть сражение – ставка на победу была слишком велика.

Потом Металла вернулась к реальности. Некоторые из ее слуг, выполняя приказ, который она отдала утром, перед тем как уйти с арены, приходили к ней друг за другом и рассказывали о том, что происходит наверху и как Сулла и его фаланга из бандитов, несмотря на многочисленные ранения, на глазах у публики дает отпор диким зверям. Эта публика, считая трупы хищников, безжизненно распростертых на песке, теперь безоговорочно приняла сторону галла. Тысячи больших пальцев должны были с минуты на минуту подняться, чтобы просить милости для бойцов, и если она хочет увидеть, как он победителем покинет амфитеатр, то ей нужно без промедления подняться наверх.

Металла вышла в подземный коридор. Когда она проходила около одной из аэрационных отдушин, до ее ушей донесся гул переполненного цирка. Так она дошла до лестницы, которая вела на трибуну, отведенную для владельцев школ гладиаторов и возничих, которая располагалась прямо напротив императорской ложи.

Когда она вошла, все головы повернулись к той, которая была любовницей патриция Менезия и которая захотела увидеть собственными глазами, как этот галл, странным образом приехавший из своей провинции, высекший ее перед тем, как освободить, притом что никто не понял, зачем он сделал и то и другое, – как этот самый галл сражается с хищниками, осужденный на наказание, которое применялось только к преступникам.

Металла тут же увидела свою противницу-карфагенянку, сидевшую рядом с Лацертием, и профиль патриция, отмеченный досадой от вида кладбища хищников, посреди которого действовали охотники, руководимые Суллой, и от вида самого Суллы, ускользавшего от судьбы, тщательно подготовленной для него врагами.

Галл и еще пятеро мужчин, все в разорванной окровавленной одежде, но твердо державшиеся на ногах, владели ситуацией на арене. Они заставляли оставшихся в живых зверей, теперь уже укрощенных и ошалевших от запаха крови, отступать перед натиском людей. Теперь они собирали тела своих погибших товарищей в одном месте, чтобы звери не смогли добраться до них.

Когда это было сделано, Сулла остановился. Он держал в руке рогатину, которой разворотил брюхо не одному хищнику.

Зрители на трибунах чувствовали, что он сейчас поднимет ее высоко в руке, медленно сделает круг, чтобы его все видели, и адресует всему амфитеатру жест, которым будет просить народ решить его судьбу. В ответ тысячи больших пальцев поднимутся к небу, чтобы попросить у Цезаря именем богов утвердить решение народа.

Металла уже предвкушала триумф спасенного Суллы и мстительно наблюдала за Лацертием, наслаждаясь тем, как он переживает свое поражение. Но внезапно маска гнева на лице патриция сменилась удивлением.

Платформа подъемника снова появилась на уровне арены. Но клетка, которой должны были воспользоваться победители зверей, чтобы покинуть арену и спуститься в подземелье цирка, не была пустой. Бестиарии в леопардовых шкурах удерживались сверху, а внутри бесновались шесть азиатских тигров, шесть огромных голодных кошек, отобранные с большим старанием, так как их появление должно было стать ключевым моментом всего этого представления, которое давалось по случаю открытия Колизея.

Амфитеатр замер от изумления. Потом толпа народа взревела, и рев стал перекатываться от одних скамеек к другим; в этом бурном шуме смешалась ярость тех, кто хотел отметить храбрость галла и его товарищей, с крайним возбуждением других, которые никогда не могли насытиться видом крови и страданий, возбуждаясь все больше от мысли, что их ожидает еще более ужасный спектакль.

Победители львов, измученные сражением, должны были встретиться с более крупными и более ловкими животными. Запах крови, шедший от выживших героев, и запах смерти, идущий от изуродованных тел, валявшихся на песке, уже начал пьянить шестерых азиатских чудищ.

Металла страшно побледнела. Радость заставила Лацертия вскочить, он начал кричать и хлопать в ладоши. Карфагенянка Ашаика застыла в ужасе. Было ясно, что Сулла погиб.

* * *

С окаменевшим лицом Металла шла по большой подземной галерее, которая привела ее к входу в бестиарий. Она остановилась на пороге конторы Мезия.

Управляющий бестиарием стоял за своей конторкой, на которой он сверял счета и составлял доклады для администрации амфитеатра.

– Мезий! – холодным тоном бросила возница. – Ты это сделал! Тигры должны были появиться только в конце игр, ты должен был их выставить против слонов! Ты убил Суллу! Ты, Мезий, который называл себя моим другом и другом Менезия...

Управляющий жестом утихомирил гнев возницы:

– Ты хорошо знаешь, что это не так. Приказ поднимать тигров пришел в последний момент из императорской ложи...

Металла молча прислонилась спиной к стене.

– Цезарь Тит... – прошептала она. – И он еще хочет, чтобы его называли Справедливым!

Мезий покачал головой:

– Да нет, это не он, а, как обычно, кто-то другой, кто передал приказ через дворецкого императорского дома, в то время когда Цезарь был занят другими делами со своими секретарями.

– Кто же?

– Кто злой дух Цезаря? Если не всему Городу, то по крайней мере Форуму известно его имя, которое никто не осмеливается произносить. Он и его друзья всегда тут как тут, они плетут интриги, лгут, а Цезарь ничего не видит, не слышит и, следовательно, все позволяет...