Чтение онлайн

Сулла подумал, что она права, как был прав и Изгнанник, когда выбрал цикуту и ушел сам. Несмотря на ее просьбу, он еще раз обернулся. Она махнула ему рукой, и он ответил ей таким же жестом. Потом он исчез за поворотом дороги.

Хэдунна ждала его. По ее глазам, наполненным слезами, он понял, что она знала о намерениях старухи и что она, несомненно, уже простилась с ней. Боги послали к ним старуху, а теперь забирали ее, так как она выполнила свою миссию. Девушка сжала руку своего хозяина, и они пошли по дороге рядом.

* * *

Группа людей шла в молчании, прерываемом кашлем то одного, то другого, – все задыхались от пепла. Время от времени им встречались лежащие посреди дороги мулы, земля была усеяна брошенными вещами тех, кто решил сбросить лишний груз с обессилевших лошадей. Сулла шел с Хэдунной позади всех с тех пор, как расстался со старухой. Котий, который до сих пор шел впереди, остановился, пропуская всех вперед, чтобы дождаться Суллы и предупредить, что скоро покажется горная дорога, недалеко от которой стояли лагерем ветераны, когда приехали на рудник; она вела к Пулланиуму, откуда можно было добраться до порта около Фунди.

В этот момент на дороге, по которой спустились сотни человек, бежавших от ярости вулкана, к их глубокому удивлению, они увидели ковылявшего вверх мула, на котором сидел худой человек в военной каске, которая была ему велика и мешала как следует разглядеть его лицо. Животное, разбившее себе ноги, шло спотыкаясь, на крупе у него было множество ран и ожогов от камней. Ясно было, что сидевший на нем всадник уже несколько часов едет под огненным дождем, погоняя своего мула. Сулла, разглядев, что на человеке не военная туника, предположил, что он подобрал каску на дороге и надел на себя, чтобы защитить голову.

При виде спускающейся ему навстречу группы человека охватило крайнее возбуждение. Махая обеими руками, он громко стал выкрикивать имя Суллы.

– Сулла! – вопил он. – Боги вняли моим мольбам!

Его резкие движения и крики сбили с толку мула, который оступился, ноги его подогнулись, и он рухнул вперед, всадник перелетел через его голову. Когда он с криком упал, каска покатилась по земле. Тут Сулла и Котий узнали Гонория.

Молодой адвокат быстро поднялся и подбежал, чтобы обнять галла, своего клиента.

– Я знал, что наши враги будут посрамлены! – вскричал он после сердечных излияний. – О Везувий! – продолжал он, протянув руку в направлении кратера, который был невидим из-за облака пепла. – Спасибо за помощь, которую ты нам оказал. А тебя, могучий Вулкан, я благодарю за огонь твоей подземной кузницы!

Гонорию встретился поток людей, бежавших с рудников, которые осыпали его злыми шутками и даже оскорблениями, потому что он бросал вызов божественному могуществу, направляясь к вулкану, охваченному святой яростью, но он не сдавался, отвечая людям, что должен повидаться там, наверху, с одним своим клиентом, так как он принадлежит к коллегии адвокатов Рима. Потом он поторговался насчет каски и купил ее за огромную сумму в шестьсот сестерциев. Он изо всех сил погонял своего мула, потому что человек, продавший каску, сказал ему, что осужденные, закованные в цепи, остались на милость лавы, которая с минуты на минуту должна покрыть лагерь.

Мул, упавший на землю, тяжело дышал.

– Котий, прошу тебя, – сказал адвокат. – Сними груз с животного и перенеси поклажу на одного из твоих мулов. Там триста тысяч сестерциев золотом, которые мне дал Палфурний, чтобы оплатить побег Суллы.

– Палфурний? – удивился Сулла.

– Да, Палфурний! Отныне у нас нет лучшего друга. Я убедил его выдать Лацертия и остальных. Он ждет нас в порту Помпеи на галере, готовой к отплытию.

Потом Гонорий вспомнил и о тайне, о том, что рассказал Спор в подвале у Палфурния о дне и часе, когда Тит Цезарь должен быть предан своим братом, поэтому, пока разгружали его умирающего мула, а другие продолжали идти, он отвел Суллу в сторону.

– Сулла! – сказал он. – Сегодня же вечером нужно бежать, так как через два дня Домициан погубит своего брата и займет его место... Помпеи, должно быть, охвачены хаосом, и нам нетрудно будет добраться до порта. Палфурний обещал мне, что будет ожидать нас до наступления ночи. Куда ты намереваешься направиться?

– В Африку на рыбацком судне, которое ждет нас в порту Фунди, с другой стороны горной цепи.

– Поедем с Палфурнием! Если Домициан начнет править, то ты и в Африке не будешь чувствовать себя в уверенности. А его галера нагружена золотом и всякими драгоценными изделиями. Ты поедешь с ним в Персию, а там поступишь на военную службу...

* * *

Перед Ноланскими воротами, к которым подходила дорога, ведущая с Везувия, действительно царил хаос, не было видно ни одного представителя городских властей. Вот уже несколько часов подряд земля беспрерывно сотрясалась, – к счастью, толчки были не такими сильными, как восемнадцать лет назад, – и большинство фасадов домов были перерезаны трещинами, однако они еще стояли, как и городская стена в районе Ноланских ворот, от которых начиналась улица с тем же названием. Большинство крыш, переживших каменный дождь, сопровождавший начало извержения, были разрушены, из многих домов шел дым. Пожарные повозки были брошены, лошади стояли, увязнув в пепле. Те, кто ими управлял, сбежали, бросив все: тушение становилось невозможным, а опасность слишком близкой. Подступы к воротам были запружены цизиями, повозками, груженными мебелью. Многие из них были брошены, как и пожарные повозки. Семьи с помощью рабов пытались обогнать других, пробираясь сквозь пепельные заносы.

Группу Суллы, вошедшую в город, вел Гонорий. Он хотел узнать, прятался ли все еще Палфурний в своей крепости или уже отправился в порт. Чем дальше они продвигались по разоренной улице, усеянной валявшимися повсюду самыми странными предметами, тем больше адвокатом овладевало опасение, что злоумышленник, другом которого он стал при удивительных обстоятельствах, не дождавшись его, уже удрал вместе с охраной из гладиаторов, испугавшись грозящей опасности. Тем не менее еще не все жители решились покинуть город и свое имущество. Проходя мимо, Сулла в одном из дворов услышал брань: жена клялась, что ни за какие деньги не оставит свой дом, зная, что он будет ограблен, как только семья завернет за угол улицы, а муж жаловался на то, что его жена неумная и жадная до такой степени, что может погубить всю семью. Другие, надеясь предотвратить пожар, забирались на крыши домов и поливали их водой, которую приносили рабы и в ведрах при помощи веревок поднимали наверх. Дорога была усеяна разбитой черепицей, которую уже покрывал пепел, острые края черепицы ранили ноги, пепел их жег... Собаки выли, когда почва тряслась у них под лапами.

Наконец они добрались до высокой стены, которая ограждала поместье Палфурния. Большая двустворчатая дверь, сделанная из дорогих пород дерева, казалось, была изрублена топором. Ее разбитые и разломанные створки были полуоткрыты, и Гонорий, пройдя в них первым, увидел несколько окровавленных тел гладиаторов, лежавших на земле у входа в сад, они были уже полузасыпаны роковым пеплом, покрывавшим весь город. Все это освещалось странным желто-красным светом, который пробивался сквозь гигантское облако на землю, к человеческим существам, охваченным ужасом.