Дикарь
Шрифт:
— Вон там они должны быть. — парень оказал рукой на несколько строений, от которых разносился запах готовки.
— Ага, подожди меня тут. Вдруг их там не будет.
— Конечно, конечно!
Но они там были! Я сразу их узнал — двое ублюдков почти не изменились, всё же они были культиваторами, для которых двадцать лет не очень большой срок. А вот они меня не вспомнили, сидели и пялились испуганно-растерянно, без проблеска узнавания в глазах.
— Ця Фу и Цао Фан?
— Дда… это мы… А вы?…
— Хо-ро-шо! — сквозь зубы прошипел я, подскочил к ним и двумя ударами разрушил их культивацию.
Двое парней упали на пол, у них изо рта, носа и ушей полилась кровь. Но они были вполне ещё живыми.
— Двадцать три года назад вы спустились в деревню и изнасиловали мою сестру, а потом убили её и моих родителей. Но меня вы убить не смогли. — ровным голосом проговорил я.
Вот тут на их лицах появилось выражение узнавания! Да, они вспомнили! И теперь, умирая, буду знать, за что им это!
— Прости… те… мы… не хотели. — прохрипел Ця Фу.
Я схватил его за шею и окунул голов в кастрюлю с кипящей водой. Теперь, когда его культивация была разрушена, он не мог защититься, но кое какая стойкость ещё осталась. Он целую минуту орал, захлёбываясь кипятком, трепыхался, пытаясь вырваться. Но разве ж он мог это сделать?
— Пожалста… пожалста… не надо… — шептал Цао Фан, глядя на труп приятеля со сваренной головой, на которой кожа пошла пузырями и частично облезла, обнажив сварившееся мясо. И пустые, белые глаза, похожие на варёные яйца.
— Моя сестра тоже умоляла. А что сделал ты?
Хорошая здесь была печка, большая чтоб можно было вскипятить огромные, размером с небольшой бассейн, кастрюли или накалить такие же исполинские сковороды. И даже усиление пламени есть он Ки! Вот в одну из таких печей я его и засунул, сломав руки и ноги. И смотрел, чтоб не выбрался, пока не почувствовал, что он мёртв.
Потом вышел из кухни, пару раз глубоко вздохнул, глядя в небо. Оно было красивым. Вызвал меч, взлетело и полетел прочь, обратно в деревню. Уже почти стемнело, кузнечики пели, раздавались разные вечерние шорохи и звуки. Я приземлился у сгоревшего дома, сел, опёршись спиной об чудом уцелевший угол.
Так я просидел до утра, вспоминая все счастливые моменты, что были с моей семьёй. Пустота в душе, которая появилась после свершения мести, исчезла. Нет, ничего нового там не появилось, но пропало то сосущее чувство, что появилось разу после смертей. И я был готов заполнить это пространство чем-то новым.
Утром я взлетел на мече, а потом продавил землю, погрузив остатки бывшего дома под землю. И закопал их, насыпав небольшой курган. Спите спокойно, родные! Может, мы даже ещё встретимся.
А я… А я уже не Дикарь. Время дикаря закончилось. Теперь моё имя — ….
КОНЕЦ
notes
Примечания
1
Сяоюнь означает "маленькое обла(ч)ко"
2
Цзинь — мера веса, равная примерно 500 граммам.