Чтение онлайн

— Когда и кого это останавливало. Жрецы дозволят, если заплатить.

Надо же, ничего нового.

Дозволят.

И свадьбу сыграют. А там девица забеременеет, разродится и, глядишь, в самом бароне нужда отпадет. Кажется, баронесса не испытывала иллюзий в отношении своих родственников.

— А венец? — Миха постучал по голове. — Он как?

— Он признал бы дитя.

— Какое дитя?!

— То, в котором будет кровь де Варренов. Но теперь… — эта улыбка донельзя походила на оскал. — Теперь он избрал себе иного наследника.

Взгляды остановились на Михе. А он что? Он не вызывался и вообще. У него другие жизненные планы.

— Брату это не понравится.

Михе бы тоже не понравилось. Где-то он даже понимал человека. Строишь тут интригу, из шкуры вон лезешь, плетешь заговоры, планы планируешь, а тут на тебе, какие-то неучтенные претенденты.

— Ваш брат, — он уставился на баронессу. Мысли в голове появлялись не самые хорошие. — Мог нанять кого-то?

— Чтобы убить моего сына? Несомненно. Но не сейчас. Сейчас ему это не выгодно. Если бы Джеррайя погиб, венец признал бы наследником других сыновей моего мужа.

— А если бы погибли и они?

Баронесса ненадолго задумалась и произнесла с некоторым сомнением.

— Меня?

— А если бы погибли и вы?

— Нет, это как-то все же несколько… чересчур, но да, теоретически мой брат и мой отец могли бы претендовать на имущество моего мужа. Но не только они. Баронство большое. Богатое.

И желающих на эти богатства хватит.

Особенно, если загодя о разделе договориться. А то браки, наследники — это еще когда случится. Тут же вон, убрал всех лишних и претендуй при должной поддержке. Возможно?

Вполне.

— Те люди, — Джеррайя тоже сел. — Думаешь, их послала не она? Не жена моего отца? Почему?

И баронесса склонила голову, показывая, что ей тоже было бы интересно услышать. А что говорить? Миха и сам не знал, откуда появилось это вот ощущение, что все далеко не так просто, как представлялось.

— Слишком… хорошие, — выдавил он. — И готовились. Убрали мага. Мага убрать непросто.

Правда, маг был уверен в собственном превосходстве, что чревато. Но и Ульграх что-то там про особо ценный артефакт говорил.

А особой ценные артефакты — штука дорогая.

Спрашивается, откуда у покойницы деньги? И дело даже не в деньгах. Дело в том, что все это можно было провернуть куда проще.

Травили баронессу?

Почему бы не травить и мальчишку. Сперва понемногу, а там, как сляжет он от тяжелой болезни, глядишь, и порядок получения наследства пересмотрели бы. В связи с обстоятельствами. И нет нужды связываться с наемниками.

Вырезать кучу народа.

Магию использовать.

Миха попытался изложить все, проклиная себя за косноязычие. Но баронесса поняла. Задумалась.

— Пожалуй, вынуждена согласиться. Не то, что бы у нее не было возможностей. Возможности как раз были. Она много времени провела с моим супругом в его скитаниях.

И сохранила полезные знакомства.

Точно.

— Однако это было давно. И… и действительно, зачем это все? Отравление. Меня ей травить позволяли. Маг был предан ей и молчал. А раз молчал про меня, смолчал бы и про него. И без мага… кто-то же убрал свидетелей, — баронесса нахмурилась еще больше. — Благодарю вас. Мне нужно подумать.

Миха поднялся.

Наверное, стоило бы сказать что-нибудь такое, превежливое, но он понятия не имел, что говорят в подобных случаях.

— Мой брат прибудет через десять дней. С дочерью и свитой, — баронесса тоже встала. — У него очень… сложный характер.

— Учту.

— И не доверяйте магам.

Миха все-таки поклонился. Получилось хреновато.

— Сын мой, — мягкий голос баронессы заставил поежится. — Не соблаговолите ли задержаться ненадолго?

А вас, Штирлиц, я попрошу остаться… знать бы еще, кто это. И откуда.

Джеррайя вздохнул, но вслух произнес:

— Буду несказанно счастлив, матушка.

А Миху ждали.

В темном коридоре. И тень, качнувшись навстречу, заставила отступить.

— Брат был прав, — тень обратилась в Миару. — Ты совершенно дикий. Боишься меня?

— Разумно опасаюсь, — проворчал Миха, оглядываясь.

Коридор был пуст.

Нет, оно понятно, что половина женская, но все одно, куда стража смотрит? Или думают, что потенциальные убийцы усовестятся и на женскую половину не пойдут? Ввиду врожденно высокой морали?

Миха нахмурился.

— Хорошо сказано, — Миара не делала попыток приблизится. И хорошо. Что-то было в ней донельзя раздражающее. Заставляющее волосы на затылке дыбом вставать. И губа сама собой задралась, а из глотки вырвалось рычание.

Но она не испугалась.

— Дикий, — её голос стал мягким.

Ласковым.

Успокаивающим.

— Не хочешь посмотреть, как я живу?

— Нет, — Миха оглянулся на дверь в покои баронессы, раздумывая, не будет ли это выглядеть смешным. Сбегать от хрупкой девицы, которая ничего-то плохого не делает.

Стоит вот.

Улыбается. А что у него от этой улыбки холодеет спина, так это ж его проблемы.

— И все же… мне так одиноко… и Винченцо куда-то подевался. Я его искала, искала, — теперь голос дрогнул. Нельзя верить.

Ни голосу.

Ни ей вот.

Ни серебряной слезе, что дрожит на ресницах. Ни ресницам этим, вот.

— Я постоянно думаю, что больше не нужна. И даже опасна. Я помогла баронессе, но, думаешь, стоит рассчитывать на благодарность?

Она все-таки коснулась руки.