Дидро
Шрифт:
– Очень много!
– А все же?
– Восемь пудов и тринадцать килограммов.
– А это много?
– Семнадцать батманов и пять килограммов.
– Да, немало...
– Ну, я побежал к врачу!
– Нет, нет! Не уходи!
– Дидро опять схватил меня за руку.
– Да, Дидро, я ведь брюки принес, - сказал я смущенно.
– Какие брюки?
– Какие? Ведь ты выиграл пари!
– Ты что, парень, шуток не понимаешь?!
– У меня их две пары, Дидро...
Дидро посмотрел на завернутые в газету брюки, которые я положил на стол, задумался, потом повернулся ко мне и тихо сказал:
– Поклянись отцом, поклянись матерью, поклянись всеми, что не оставишь меня!
– Клянусь отцом, матерью, всеми, что не оставлю тебя!
– Голос у меня задрожал.
– Подойди теперь к шкафу и выдвинь нижний ящик.
Я подошел к шкафу, нагнулся и выдвинул маленький нижний ящик. Он был полон бумажными деньгами - рублевыми и трехрублевыми.
– Есть там что-нибудь?
– спросил Дидро.
– Есть. Деньги.
– Сколько?
– Много.
– А все же?
– Рублей сто - сто двадцать.
– Хватит на брюки?
– Ты с ума сошел, Дидро?!
– Иди сюда, садись рядом со мной!
Я подошел. Дидро взял мою руку и заговорил:
– Эти деньги твои, Нодар! Сейчас я умру... Хоронить меня в моих брюках грешно... Сними их с меня и надень твои брюки... Только не сейчас. Сейчас мне станет больно... Потом, после моей смерти...
Дидро закрыл глаза и надолго умолк. Если б не его горячая рука, сжимавшая мою кисть, я принял бы его за спящего. Вдруг Дидро встрепенулся и привстал.
– Нодар, парень, рассвело! Стало светло, Нодар! Слышишь, парень, светло кругом! Все стало на свои места, все улеглось - дом, роща, Супса, собака, корова, кувшин, икона, мать и отец мой!
– Он глянул на окно.
– А вот и бог! Показался бог, Нодар! Слава тебе, господи! Как ты сумел осветить все? Покажись Нодару, великий боже! Дважды два - четыре, а трижды три - девять!
– Дидро правой рукой дотронулся до своего виска.
– Вот где стало светло!.. Я вижу теперь все! Я умираю внутри, во тьме, и выхожу на свет! Все мои боли остались там, внутри! Выйди на свет, моя душа, выйди!.. А что ты делаешь, боже?!
– крикнул вдруг Дидро.
– Убиваешь меня, боже?! Теперь, когда стало светло, когда ты всему отвел свои места, теперь ты хочешь отнять у меня душу?! Стой, боже! Не делай этого, господи!.. Нодар! Не разрешай ему! Попроси его, пусть не убивает меня! Пусть он покажется, поговорит с тобой! Умереть теперь, когда я перестал быть Ежиком, Ломовым и Мылоедом?! Скажи ему, попроси его, Нодар, пусть подарит мне хоть один день жизни! Попроси!..
– Дидро постепенно понижал голос и последние слова произнес шепотом. Он опрокинулся навзничь, и теперь лишь по движению его побледневших губ можно было догадаться, что он продолжает уговаривать меня попросить бога о продлении его жизни.
Я хотел вскочить, бежать, звать на помощь, но Дидро по-прежнему крепко держал меня за руку. И тогда я закричал:
– Помогите, люди! Дидро умирает! Эй, люди, зовите врача! Э-е-е-ей! Выходите, люди, помогите Дидро!..
Ревела Супса, в припадке дикой злости угрожавшая разрушением всему вокруг. И никто не услышал моего крика. Тогда я упал на колени и обратился к иконе богоматери:
– Не убивай, боже, нашего Дидро! Разве можно убивать его теперь, когда все у него пошло на лад, когда все для него стало светло и ясно?!
Я почувствовал, как постепенно слабеет рука Дидро. Потом пальцы его разжались, и кисть руки медленно сползла к стоявшему на треногом стульчике кувшину.
Дидро больше не дышал.
– Эх, боже, где твоя справедливость?
Я встал и вышел во двор. Давешние собаки исчезли. Лишь верный пес Дидро лежал у ворот, уткнувшись мордой в передние лапы, умными глазами глядел на меня.
Серые облака покрывали небо. И сквозь них, словно скрывающийся от преследователей преступник, украдкой пробиралась луна.
С воем и ревом бросалась на берег сумасшедшая Супса. И я, как в детстве, испугался, что вот-вот она снесет домик Дидро. Ну и черт с ним!
– Боже, пусть волна разрушит и смоет этот несчастный дом, пусть! крикнул я. Но слишком громко шумела Супса, и всевышний не услышал моего голоса. Дом по-прежнему стоял себе, не ставя ни во что буйство бесновавшейся реки.
Я покинул двор. Собака поплелась за мной.
– Чего тебе, пес?
Словно устыдившись, собака опустила голову и поджала хвост.
– Ты откуда, парень?
– услышал я вдруг окрик.
Это был Теймураз Чанишвили, наш аптекарь.
– Был у Дидро...
– Ну, и как он, Дидройя-ломовой?
– Умер Дидро, уважаемый Теймураз!..
– Да ты что? Не может быть!
– вскрикнул Теймураз и потом добавил: - А впрочем, так оно и лучше... Ну что за жизнь была у несчастного? Одно мученье... Слава тебе, господи!..
– Аптекарь перекрестился и быстрыми шагами направился к дому Дидро. Собака поплелась за ним.
...Я взглянул на небо. Луны не было. Луна успела скрыться...