Чтение онлайн

– Потом ее займет брат, - объясняла она с некоторой грустью в голосе, - он уже приготовился перевозить вещи. А мне, наверное, будет некуда вернуться.

В такие моменты грустил и Дэйн.

Хотел бы он сказать: «Ты всегда можешь вернуться ко мне», - но не мог. Не имел права давать надежду. Да и пригласить было некуда. И тогда он снова пытался отвлечь ее, развеселить, напомнить о хорошем, о том, что на новом месте совсем скоро ее ждет замечательная жизнь.

Ночами они нежились в объятьях друг друга, иногда баловались, как котята, иногда набрасывались друг на друга так жадно, будто предыдущей ночи не существовало вовсе, а иногда ласкали друг друга так медленно и трепетно, что щемило на сердце.

Ходили по ресторанам и кафе, выбирали из меню новинки, что-то знакомое или же просто наугад, говорили на любые темы, кроме недозволенных, к коим относились его прошлое и его же планы на будущее, часто сидели в парках и на набережных, кормили «курлыкающих» жадных голубей семечками, смотрели на лодки.

За одно Дэйн был Валерии крайне признателен: они не грустили. А если грусть и проскальзывала в коротких фразах или ненадолго возникала во взгляде, то быстро выветривалась, подобно октябрьским несмелым снежинкам, что безуспешно пытались задержаться на холодных камнях мостовой.

Да, время летело.

Но его осталось еще немного: три коротких (какими они будут – радостными/грустными?) дня.

*****

Утром Лера предложила съездить к ее маме на дачу, пожарить там шашлыки и переночевать, но Дэйн отказался. Сказал, что хотел бы «до-быть» здесь, в Питере, в ее квартире. Уж очень хорошо, тепло им здесь вдвоем, уютно.

И очередной день прошел в городе: они сходили в кино на «Ва-банк», после которого Эльконто долго бухтел, что главному герою следовало научиться лучше драться, прежде чем лезть в подобную заварушку, а Лера смеялась, что некоторые зарабатывают мозгами, а не физической силой.

На что он рычал:

– Можно зарабатывать и тем, и другим!

Она отмахивалась:

– Не все же такие талантливые.

А после вновь было кафе, долгая пешая прогулка, огромный торговый центр – Лере требовалось докупить что-то из косметики – и продуваемая ветрами крыша Исаакиевского собора, откуда они почти час любовались видом на серые и зеленоватые крыши Санкт-Петербурга.

– А дома в твоем далеком городе, какие они? Высокие?

Здесь можно было легко простыть, и поэтому Дэйн тесно прижимал Леру к себе, даже заставил ее надеть капюшон и теперь, когда та поворачивалась, целовал ее в кончик красного носа.

– Да, высокие. Небоскребы. Есть и другие, ниже: особняки, виллы, домики попроще.

– Угу. То есть это могут быть Штаты, Англия, Новая Зеландия, Канада…

– Этим может быть что угодно.

– Все-все! Перестаю гадать. А богатых много?

– Есть и богатые, как здесь, и бедные. Наверное, как и везде.

– А дома ты водишь машину?

– Да, черный внедорожник.

– Тебе такая подходит!

Он видел, как перед ее глазами проносились картины, составленные собственным воображением, в котором она зачем-то пыталась представить его жизнь. Так, наверное, правильно. Люди всегда пытаются понять того, с кем общаются. Узнать, оценить, составить определенное мнение.

– А работаешь ты много?

– Почти все время.

– Тяжелая работа? Хотя, глупый вопрос. Конечно, тяжелая.

– Да. Тяжелая.

– А…

Она вдруг оборвала вопрос, так и не договорив, но он понял. Спиной почувствовал, что ей хотелось спросить: «А есть ли у тебя девушка? Жена?» И ответил сам, не дожидаясь, пока затянется неловкая пауза:

– Нет.

Валерия задрала кверху любопытный носик и спросила:

– А как ты узнал, о чем я хочу спросить?

Он мягко прижался к нему губами.

– Потому что я зарабатываю не только физической силой, но и мозгами.

– Везет людям!

Она шутливо пихнула его в бок. На бетонный карниз прилетела и уселась пара голубей, принялась чинно расхаживать в поисках еды.

– Знаешь, что странно?

Внизу зеленело круглое пятно газона, возле которого ходили люди, казавшиеся с этого места игрушечными, толкались вокруг установленного посреди дороги фонтана машины, трепыхался на здании напротив российский флаг.

– Что?

– За все эти дни я ни разу не взяла в руки фотоаппарат. Ведь уедешь, а у меня даже снимков не останется.

– Может, так лучше?

– Нет. Так не лучше. Завтра исправим.

– Как скажешь.

Ее голова на его плече, гул далеких машин и желтый закатный свет над городом, из-за которого казалось, что кто-то включил в большой комнате искусственное освещение.

Через минуту они поднялись с насиженных мест, миновали усатого сторожа в кепке и принялись спускаться вниз по темной винтовой лестнице.

*****

Он едва успел выключить душ, вылезти из ванной, натянуть трусы и начать бриться, как появилась она – Бернарда. Как была с улицы: в шапке, в куртке и в сапогах. Сквозь пар уставилась сначала на него, затем огляделась по сторонам и ойкнула.

– Где мы?

Эльконто тут же бросил бритву в раковину и плотно зажал рот гостьи ладонью.

– В рот мне ногу, Бернарда! Ты всегда любишь по душевым прыгать?

Из-под ладони обиженно забубнили.

– Тс-с-с-с!!! Говори шепотом! Я как, по-твоему, должен объяснять Лере, что в ее ванной неожиданно появилась другая баба? Заколебусь потом сказки рассказывать. Шепотом, я сказал, шепотом.

И убрал ладонь.

Ди скороговоркой затараторила:

– Да я сначала к тебе в квартиру прыгнула, думала проведать тебя. Столько дней никаких новостей. Думала, не случилось ли чего? А ты, оказывается, черт знает где.

– Все у меня в порядке. Просто отлично. Через пару дней тебя позову, тогда поговорим.

Серо-голубые глаза взглянули из-под шапки с любопытством.

– А кто такая Лера?

– Через пару дней, я сказал! Все, давай, прыгай отсюда.

– Ладно-ладно! Самой жарко. В общем, вызовешь.

– Вызову.

Как только нежданная гостья исчезла так же внезапно, как и появилась, Эльконто вздохнул с облегчением. Не жизнь, а сплошное приключение.

Из-за двери послышался знакомый голос.