Дэймия
Шрифт:
– Он так сильно пострадал, Истия. Сможем ли мы спасти его? «И нужно ли… если он остаток своей жизни вынужден будет провести псионически немым?» – спросил он, стараясь, чтобы никто, кроме Истии, его не услышал.
Истия метнула в него уничтожающий взгляд.
– Я возвращала к жизни сознания, пострадавшие гораздо сильнее, Джеран Гвин-Рейвен. Отойди.
Искусным осторожным прикосновением она положила руки на виски Афры. Джеран увидел, как глаза ее затуманились. Огорченная результатами своего исследования, она вздохнула:
– У него единственное желание – умереть. Это настолько нехарактерно для Афры, что я не» могу думать об этом. Но я не собираюсь уступить его смерти. А так как его жизненная сила на критически низком уровне, ее необходимо поднять.
Она отдала быстрые ментальные указания окружавшим ее медикам, и уже через несколько секунд Афре делали какие-то инъекции, а два врача-метаморфиста приступили к процедурам, которые уже однажды вернули Джеффа из состояния, более близкого к смерти, чем к жизни.
«Джеран, нужно немного подтолкнуть Афру, чтобы помочь ему преодолеть это желание смерти. Отбрось свои эмоции, – резко приказала Истия. – Положи свои пальцы на мои. Помоги мне добраться до глубин его сознания. Мы должны преодолеть его желание прежде, чем оно овладеет его сознанием полностью».
Джеран с усилием потряс головой и, задержав дыхание, легко поднес свои пальцы к рукам Истии, лежавшим на висках Афры.
Она вела разум Афры за собой, очень нежно пытаясь проникнуть в его мысли, не обращая внимания на мучительную ментальную боль, которую испытала, как только прикоснулась к его разорванному сознанию. Самой яркой мыслью капеллианина была последняя, которую он разделил с Лараком: Содан направляет свой удар на них, а Дэймия, измученная и полностью истощенная, пытается отразить его.
«Он убьет ее! Он убьет ее! – В страшных мучениях, которые испытывал разум Афры, пульсировал этот крик ужаса, слившийся из „голосов“ Ларака и Афры. – Нет, Дэймия, не надо! Я ждал слишком долго! Нет, Дэймия! Он убьет тебя! Не надо. Зачем я ждал так долго? Слишком долго. Нет, Дэймия, не надо», – повторялось снова и снова.
«Дэймия жива! Дэймия жива!» – Истия поняла, что Афра жаждет смерти, так как считает, что Дэймия умерла. Но она жива, и Афре необходимо внушить это. Истия шепнула Джерану, чтобы он усилил ее сообщение Афре. Тот добавил свой баритон к ее сопрано, и они продолжили уже вдвоем: «Дэймия жива! Дэймия жива! Афра, Дэймия жива!»
«Дэймия жива? Дэймия жива, Дэймияжива…» – с надеждой прошептала в ответ измученная душа Афры.
Истия поймала взгляд Джерана. Ее глаза потеплели.
«Это именно то, что ему нужно знать. Давай-ка немного усилим это». – И они опять и опять повторяли вдвоем:
«Афра, Дэймия жива. Она спит. Она ждет тебя. Афра, Дэймия жива. Она ждет тебя».
«Спи, Афра, отдыхай. Дэймия жива», – закончила наконец Истия мягко.
«Дэймия жива? Дэймия жива? Дэймия жива!»
По его телу пробежала дрожь: подсознание Афры в конце концов восприняло это сообщение. Тело его расслабилось, а затем на какое-то страшное мгновение замерло. От испуга Истия тут же глубоко нырнула в его сознание. Но с радостью поняла, что Афра просто немедленно крепко заснул.
– Он очень пострадал, – грустно заключила Истия, глядя, как врачи покатили Афру на носилках в комнату, защищенную от любого ментального шума. – Но он будет жить.
Джеран не стал читать в ее мыслях те условия, которыми, возможно, будет обставлена дальнейшая жизнь капеллианина.
Капсулу Дэймии они открывали вдвоем. Девушка лежала на боку и выглядела очень молодой, но борьба сознаний, которую ей пришлось выдержать, все же оставила свой след на ее лице. Нижняя губа ее была прокушена, на щеке застыла струйка крови. Лицо было все залито слезами. Ногти глубоко впились в ладони, и, когда удалось разжать кулаки, они увидели на них багровые кровоподтеки. Вокруг глаз обозначились темные круги.
Истия осторожно перевернула девушку на спину и легко приложила ладони к ее вискам.
«Я не могу дотянуться до них. Я не могу их защитить. Мне больно. Но я должна попытаться. Я вся горю. Неужели я теряю их обоих?» – уловила Истия слабую мысль Дэймии в глубинах ее перенапряженного сознания.
Истия со вздохом облегчения выпрямилась.
«Как она?» – взволнованно спросил Джеран, ожидавший в стороне, пока Истия пыталась войти в контакт с Дэймией.
«Сейчас ее сознание обожжено, и она испытывает ужасную боль. Дэймия унижена самым страшным образом, каким может быть унижен сильный и уверенный в себе человек», – грустно отметила Истия.
«Унижена?» – В этот момент Джеран был не только братом Дэймии, но и Праймом.
«Оскорблена ее гордость и уверенность в себе, – с печальной улыбкой ответила Истия. – Ее Талант слишком могуч, чтобы ощутимо пострадать. Однако ее эго пострадает несомненно. Она никогда не сможет забыть, что недооценила потенциальную опасность со стороны Содана из-за того, что была излишне очарована его восприятием».
«Но если бы она не уловила его прикосновение в самом начале, как мы смогли бы справиться с врагом, внезапно появившимся из космоса?»
«Сейчас в тебе говорит Прайм, – заметила Истия одобрительно. – Надеюсь, что когда-нибудь и Дэймия будет смотреть на это происшествие с такой точки зрения. Но сейчас она испытывает мучительную боль от того, что якобы по ее вине погиб Ларак и сильно пострадал Афра».
«Истия, но после того, как началась атака на Содана, ничто уже не могло спасти Ларака, ведь он был фокусом всех сознаний. Лучше смерть, чем испепеленное сознание. Ее нельзя винить в этом».
Истия лишь грустно покачала головой.
«Она никогда не сможет думать об этом так, как ты. Всей душой я надеюсь, что она никогда не вспомнит, что в последний момент инстинкт победил разум, и она попыталась спасти именно Афру».
«Афру? Какого черта? – Джеран непонимающе уставился на Истию, пока наконец не понял истинного смысла ее слов. – Содан хотел убить Афру? Разве его целью не был весь фокус?»
«Нет, судя по тому, что я поняла из мыслей Джеффа и Ровены».
Истия дала указание врачам сделать Дэймии инъекцию сильного снотворного и ввести ей внутривенное питание.