Чтение онлайн

— Что, Лорд-Чародей теперь заявляет о своей власти над верхнеземцами?

— Нет, но ты не верхнеземец. Ты — Вождь Избранных.

— А Лорд-Чародей заявляет о своей власти надо мной?

Гвардеец заколебался. Оглянувшись, он увидел Меча с клинком в руке, и решил, что ситуация выходит из-под контроля. Подняв руку, он сделал хватательный жест.

Дюжина солдат с копьями наперевес и луками на изготовку двинулась на Вождя.

— Мы все обсудим, когда ты… — начал командир.

Но не договорил, с ужасом увидев, что Меч перешел к действию.

Меч практиковался в фехтовании каждый день по часу вот уже почти восемь лет. Обучал Меча его предшественник, и, что самое главное, он был магически связан с леррами мускулов и стали, поклявшимися сделать его величайшим фехтовальщиком из ныне живущих. Меч не колебался. Ему даже не требовалось времени на раздумья, если не считать решения, что он станет разоружать, а не убивать. Он кинулся вперед с мечом на изготовку. Один против дюжины.

Меч обрушился на первое копье, срубив наконечник. Опешивший солдат тупо пялился на обрубок в руке, зазвеневший от удара. С затычками в ушах он не слышал приближения Меча. Наконечник копья еще не достиг земли, когда Меч крутанулся и возвратным движением ударом снизу вышиб копье из рук другого гвардейца.

На его стороне была внезапность и то, что у его противников заткнуты уши — они не слышали ни его приближения, ни предупреждений товарищей. Меч разрубил третье копье, отсек наконечник четвертого, выбил пятое и проскочил половину ряда копейщиков прежде, чем хоть кто-то успел среагировать.

Но тут очнувшийся командир отряда принялся отчаянно жестикулировать, приказывая своим людям сосредоточиться на Воине, а не на Вожде. И убить его. Последний жест — ладонью поперек горла — не оставлял никаких сомнений.

Губы Меча сжались в линию. Клинок сверкнул, перехватив над головой очередное копье и вышибив его из рук солдата. Это копье Меч поймал левой рукой. Он не слишком часто тренировался в двуручном бое, но все же тренировался. А еще он понятия не имел, как пользоваться копьем — но эта здоровенная неудобная палка отдаленно напоминала меч, с которым он умел управляться прекрасно.

Не прошло и минуты после первого удара, как он пробился через весь ряд копейщиков. Восемь копий так или иначе превратились в хлам, еще три валялись на земле, а последнее — двенадцатое — он держал в руке. При этом он даже не поранил ни одного из копейщиков. И теперь, закончив с первой частью атаки, он остановился, оценивая ситуацию.

Примерно половина копейщиков отступили, либо безоружные, либо с непригодными обрубками. Но пока никто не бежал. Вторая половина стояла на месте. Трое поднимали свои копья, а еще трое наступали с обрубками в руках. Один собирался использовать копье как дротик, а двое — как дубинки. Внимание их командира было сосредоточено на Вожаке, и эти двое о чем-то разговаривали, громко и быстро, но Мечу некогда было прислушиваться к их словам.

Лучники с оружием на изготовку искали зазор, чтобы поразить его и при этом не задеть своих. Меч улыбнулся им, развернулся и в низкой стойке и ринулся на ближайшего копейщика.

Клинок в его руке ощущался, как живое существо. Эррену казалось, что он слышит, как лерры стали поют, почти визжат от восторга. Он проскочил мимо ближайшего копейщика, нарисовал кровавую полоску у того на запястье, крутанул меч и отправил обрубок копья в полет. Второй солдат получил неглубокий порез на лбу, кровь из которого должна была залить ему глаза, если он не попытается зажать рану, а его самодельная дубинка оказалась перерубленной посередине. Третий пореза не получил, зато внезапно обнаружил Меча позади себя, и огреб довольно крепкий удар по затылку тупым концом копья. Солдат покачнулся, но, поскольку так и не выпустил импровизированный дротик, получил удар по запястью. Обломок копья полетел в сторону лучников.

А Меч уже обрушился на троицу, пытавшуюся подобрать свои копья с земли. И каждый из них обнаружил, что в руке у него ничего нет, костяшки пальцев разбиты и болят, каждый ощутил удар мечом на уровне пояса, перерубивший ремень.

Гостеприимцы и торговцы растерянно взирали на этот ужас. Кто-то кричал, кто-то бежал.

Однако никто из солдат пока что бежать не пытался. Те из них, что отошли, теперь перегруппировались у дворцовой стены. Сражение проходило в зловещей тишине. Кроме переругивающихся друг с другом командиров, никто не произнес ни слова. Несмотря на шум и крики зрителей, единственными звуками боя были глухие удары, треск ломающихся копий, хеканье изумленных солдат и свист клинка, режущего одежду и кожу.

Меч решил, что так дело не пойдет. С яростным ревом, способным, как он надеялся, пробиться сквозь затычки в ушах солдат, он ринулся на ближайшего лучника с клинком и копьем наперевес.

Как он и рассчитывал, лучник выстрелил в него с расстояния не более двадцати футов. Стрелу в ярд длиной, способную пробить дубовую доску, клинок Меча рассек надвое. Половинки разлетелись в разные стороны: кусок с наконечником в одну, с опереньем — в другую.

Тетива лопнула, когда Меч перерубил ее, солдат отшатнулся и едва не упал, таращась на свой большой палец, по которому лопнувшая тетива ударила с такой силой, что пробила ноготь до крови.

Впрочем, Меч не мог терять время на этого парня. Четверо лучников выстрелили, несмотря на риск попасть в своих же.

Одна стрела ушла в сторону, и Меч ее проигнорировал. Он поднял копье, чтобы перехватить две другие. Стрелы вонзились в древко с такой силой, что оно треснуло, а рука заныла, но Меч копья не выпустил.

Ну а четвертую стрелу он перерубил пополам в точности как первую.

Вот этонаконец-то солдат и доконало. Трое из оставшихся лучников бросили луки и побежали. Остальные подались назад — правда, не опуская нацеленных луков.

Меч промчался вдоль ряда, перерубая на ходу тетивы. Вылетели еще две стрелы. От одной он уклонился, другую, просто ради эффекта, разрубил вдоль, отправив обе половинки кувыркаться в воздухе.

К тому времени когда он испортил все луки, которые еще не бросили, четверо копейщиков успели перегруппироваться и откуда-то появился Воин. Меч пролетел и сквозь них, всех разоружив и позаботившись нанести единственный удар каждому в такое место, чтобы обильно кровоточило и остался заметный шрам, но при этом человек не сделался калекой и не погиб.