Чтение онлайн

— Я люблю тебя безоговорочно, — быстро прервал ее я. — И у тебя по-прежнему могут появиться и дом с забором, и семья. Но прежде всего тебе надо родить этого ребенка. Ты полюбишь своих детей. А потом найдешь и мужа. А до тех пор я присмотрю за тобой, потому что действительно люблю тебя, Кейси, без всяких оговорок, и обещаю, что так будет всегда. У тебя уже есть одна замечательная дочка, а теперь появится и второй ребенок. Еще немножко, и ты станешь мамой близнецов. Разве это не замечательно?

Пока я говорил, Кейси попыталась улыбнуться, и на душе у меня полегчало. На мгновение она глянула на меня сквозь слезы так, будто я был самым удивительным человеком на земле. Наконец она кивнула:

— Хорошо, Габриель.

— Ты славная девочка.

Вдруг на колокольне громко зазвонил колокол, и я резко повернул голову в ту сторону. Был ли это очередной призрачный звон, недоступный слуху веселящихся внизу венгров? И могло ли все происходящее здесь быть невидимым для них? И вообще, могли ли люди быть настолько несведущими относительно того, что происходит вокруг них? Ведь рядом с собором, у нас над головами, происходила жестокая схватка, и колокол продолжал оглушительно звонить. Половина здания была охвачена огнем, в том числе ближайшая к нам башня. Другие башни и остальную часть базилики покрывал блестящий и сверкающий ледяной панцирь три фута толщиной. Ледяная молния, низвергнутая Мефистофелем с небес, обрушилась на покрытие смотровой площадки и раскололась на множество острых золотистых осколков, которые, потрескивая и шипя, расставались со своей электрической энергией и медленно таяли в снегу.

Мне не хотелось укладывать новорожденную на пол, но нужны были свободными обе руки, и я боялся, что уроню ее, если попробую удержать на согнутой руке, прижимая к груди. В результате я поплотнее завернул девочку в пальто и, положив на пол рядом с собой, повернулся к Кейси. Положение второго ребенка тоже оказалось нормальным, но при этом я видел, что сейчас что-то происходит не так. На этот раз вытекло очень много крови, гораздо больше, чем в предыдущий раз, и я предположил, что, наверное, у Кейси что-то повредилось внутри. Было заметно, что сейчас ей гораздо больнее, а кровь заливала мне руки и мешала удерживать второго новорожденного. Я не знал, что делать, и мог лишь сосредоточиться на втором ребенке и постараться сделать все, чтобы в процессе рождения ему не угрожала опасность.

В тот момент, когда вторая дочь Кейси появилась на свет, колокол прекратил звонить, а в небо взвились огненные букеты фейерверков, сопровождаемые радостными возгласами снизу. Стало ясно, что наступила полночь, а вместе с ней ушел старый и пришел новый год.

— Габриель, — прошептала Кейси, — я… мне не очень хорошо.

Я не знал, что сказать ей. Было мучительно больно сознавать, что от потери крови она умирает. Я просто не представлял себе, что у Кейси может быть столько крови. Она была на моих руках, на одежде, собралась в блестящие лужицы на каменном полу, застывала в щелях между каменными плитами настила. Аура исчезла. Ни вокруг Кейси, ни вокруг ее дочерей не было ни черного, ни золотистого, ни красоты, ни мерзости. Я положил вторую новорожденную на сгиб руки и прижал к груди, а пальцами свободной руки осторожно сжал ладонь Кейси, чтобы она не чувствовала себя одиноко.

Если бы я только мог увезти ее в больницу, чтобы там ей влили новую кровь… Но мне не удалось бы доставить ее туда вовремя. Она умерла бы прежде, чем я успел бы спуститься по лестнице к подножию базилики. Еще ни разу в жизни мне не доводилось оказываться в состоянии такой беспомощности, и я испытывал мучительное чувство отчаяния.

— Ты их видишь? — спросила она, дыша с явным трудом. — Демонов, вон там, наверху.

«Умирающие видят демонов…»Ведь это то, что говорил мне Мефистофель, верно?

— Нет! — всхлипнув, крикнул я. — Там нет никаких демонов, Кейси. Пожалуйста, не надо демонов.

Я пристально всмотрелся в темноту, и несколько мгновений мне казалось, что я могу разглядеть там, наверху, целые полчища ангелов и демонов, набрасывающихся друг на друга.

— Габриель…

Я опустил взгляд, продолжая держать на сгибе левой руки вторую дочь Кейси, в то время как сама она, чуть сжимая мою правую ладонь, обратилась ко мне с последними словами — словами, значащими для меня больше, чем когда-либо могло значить признание в любви, выражение дружеских чувств или благодарности.

— Я прощаю вас.

Всего на миг — такой короткий и бесконечно долгий — она отреагировала на мою жалкую попытку улыбнуться, а затем ее пальцы в моей руке ослабли, и она перестала дышать. Я понял, что она мертва, еще до того, как попытался нащупать пульс. Я же знаю, как выглядит тело мертвого человека, ведь повидал я их немало.

— Нет! — крикнул я. — Нет, нет, нет!

Мне она по-прежнему казалась красивой, несмотря на то что на смуглой коже остались следы от струек пота, а темные волосы были взлохмачены, при этом пряди, выкрашенные в голубой и розовый цвета, ярко блестели, освещаемые фейерверками и пламенем, которое по-прежнему полыхало вокруг собора.

Оба ангела опустились на смотровую площадку, расположившись по обе стороны от нас. Их одежда была изодрана и перепачкана кровью, и я мог различить неосязаемые контуры крыльев, сложенных на спине у обоих.

— Она уже умерла? — бесстрастно спросил Михаил, указывая на Кейси.

— Нет, блин, не умерла! — заорал я на него. — Я здесь, чтобы спасти ее! Она не мертва, нет!

— Конечно же мертва! — раздраженно возразил Михаил. — И ребенок должен последовать за ней.

Я прикрыл глаза дрожащей рукой, пытаясь отстраниться от всего этого. Не получилось. Все та же ужасная боль… засела глубоко во мне. В конце концов, уединение — это, наверное, самое лучшее в этом мире… В сущности, я ведь почувствовал тот момент, когда что-то во мне надломилось… тогда я даже напугал самого себя своим горьким отчаянием… Каким же я был наивным, думая, что больше не буду чувствовать боли. Я испытал то, что чувствуют люди, теряя любимого человека. Это было то, что по моей вине чувствовали дети Анны. Это было то, что я делал людям каждый день. Бог наказал меня. И наказал Кейси, потому что Он знал, как я любил ее.

— Это потому, что у меня нет костюма, да? — бормотал я сквозь слезы. — Нельзя быть настоящим супергероем без костюма из спандекса, маски и этого долбаного плаща с капюшоном! А я обещал ей. Обещал.Ну зачем я сделал это? Зачем?

«Не давайте обещаний легко, Габриель…»Это мне сказала она. «Так можно причинить людям горе».

А потом кто-то осторожно положил мне на плечо руку. Опустился на колени рядом со мной и тихо заговорил успокаивающим тоном.