Чтение онлайн

9 октября

Если бы я только знал в ту ночь, что всего через каких-нибудь три дня мне предстоит найти ответы на все эти вопросы… Я благодарю Бога за то, что теперь знаю всю правду о моем прошлом, за то, что теперь мне не придется жить в сомнениях. Только в печали. Мое прошлое и должно было быть очень печальным, не так ли? Разве могло оно быть каким-нибудь иным? Но наконец теперь я знаю. Я знаю все.

Я решил пересчитать деньги — вот с чего все и началось. Я решил сосчитать спрятанные деньги, чтобы точно знать, сколько их там. Хранить их в квартире было небезопасно, и я намеревался открыть несколько счетов в разных банках, чтобы распределить наличность. Итак, я вытащил сумку из тайника и, убедившись, что дверь заперта и шторы опущены, высыпал содержимое сумки на пол. Тут-то я и обнаружил среди пачек банкнот нечто такое, что не должно было там находиться. Это был ключ. Ключ от банковской ячейки. Из выгравированной на нем надписи следовало, что он от ячейки № 328 Венгерского национального банка в Будапеште.

Некоторое время я сидел на полу, держа ключ в руке и глядя на него. Его вид внушал тревогу. В конце концов, если я решил, что у меня в квартире на кухонном столе может спокойно стоять коробка со ста тысячами фунтов, тогда что же я мог счесть столь важным, чтобы упрятать это в банковском хранилище?

Я немедленно поехал в банк, но, когда добрался до него, оказалось, что он уже закрыт. Так что сегодня с утра я первым делом снова отправился туда после бессонной ночи, прошедшей в тревожных предчувствиях и ожиданиях. Это был один из самых крупных банков в деловой части города. Подойдя ко входу и увидев, что двери открыты, я заколебался. Ведь меня могло поджидать любое из целого ряда ужасных открытий. Может, лучше оставаться в неведении? В голове все кружилась и кружилась мысль об анонимной записке. Девятый круг— что же это такое? Умирающий мальчик передал мне слова таинственной женщины о том, что девятый круг отобрал у меня все. Анонимный автор записки написал, что девятый круг больше не будет меня укрывать. А Антеус, кровожадный великан из древнегреческого мифа, сторожил врата именно девятого круга Преисподней… Но, с другой стороны, наверное, не стоило опасаться, что в банке меня ждут плохие новости. Может, в банковской ячейке найдутся ответы, может, я даже узнаю, где находятся мои родные…

Сделав над собой усилие, я прогнал эти мысли, как бы самоустранился с места событий, так что это был не я, а какой-то другой человек, какой-то незнакомец, который пришел и просит разрешения посетить банковское хранилище. Меня проводили к ячейке № 328 и оставили одного. Когда я поворачивал ключ в замке и извлекал небольшой, безобидного вида ящичек, мои руки совершенно не дрожали. Я присел к столу, снял крышку и прошелся взглядом по содержимому ящика. Острая боль пронзила меня, когда я осознал правду — правду, которая избегала меня так долго, а теперь вся она, поместившаяся в этом маленьком ящичке, уже не может больше прятаться.

Там не было денег. Не было оружия, опасных или подозрительных предметов, которые я отчасти опасался там увидеть. Вместо этого в ящике лежали документы, бумаги и письмо. Содержимое ящика нанесло мне сильнейшую душевную травму. Сначала я увидел свидетельство о браке. Потом свидетельство о рождении. И мое сердце возрадовалось. Но следующими документами были два свидетельства о смерти. Одно о смерти Николь Антеус, тридцати лет. Второе о смерти Люка Антеуса, четырех лет. Эти имена не были мне знакомы. И тем не менее в обоих документах я значился как ближайший родственник. Муж Николь Антеус… отец Люка Антеуса…

— Нет, — произнес я, уставившись на эти два безобидных листка.

Это было несправедливо! Это было абсолютно несправедливо!

— Нет! — повторил я, стукнув кулаком по столу.

«Причина смерти… авария автомобиля… Лондон…»

Я тщательно обследовал ящик в надежде найти что-то еще. Нечто такое, что могло бы удалить жало смерти из двух лежащих передо мной на столе свидетельств, — если подобное «нечто» вообще существовало. Но ничего утешительного там не было. Я обнаружил свое письмо, написанное тетушке, но так никогда и не отправленное ей. Почему — я понял, когда нашел письмо адвоката, в котором тот сообщал мне о смерти тетушки, а также о том, что все свое состояние она оставила мне. По крайней мере это объясняло происхождение денег.

Я уставился на письмо и сидел так до тех пор, пока на бумаге не замелькали черные мушки. Я потряс головой, потер переносицу, попробовал снова. Когда начал читать первую строчку, сердце у меня упало.

«Я пишу вам сейчас как единственной оставшейся у меня родственнице, чтобы сообщить, что покидаю Лондон…»

Моя единственнаяродственница? Только одна? Конечно же нет. Ведь должен жеостаться кто-то еще?

«Я не могу перестать думать о Ники и Люке… Я уезжаю в Будапешт, чтобы сосредоточиться на писательской деятельности… Я не хочу никого видеть, я не хочу ни с кем разговаривать… Я не знаю, когда вернусь…»

— Нет! — крикнул я снова.

Меня охватило сильнейшее желание изорвать эти ужасные бумаги на мелкие клочки, но в то же время я понимал, что их необходимо сохранить как единственное, что связывает меня с прежней жизнью. И мой гнев быстро угас, оставив после себя лишь это ноющее, несбыточное желание, что было еще хуже. Вся моя энергия улетучилась, и я сидел так у столика, пока один из служащих банка не подошел и, постучав в дверь, не спросил, не нужна ли мне помощь. Я понял, что оставаться здесь дольше нельзя, быстро переложил все содержимое ящика в сумку и направился к выходу.

Наверное, домой я ехал на метро, хотя точно не помню. Я опасался, что содержимое банковской ячейки может огорчить меня, но не был готов к столь ошеломляющим скорбным известиям. Наихудшим из тех, какие мог получить. А затем у меня жутко заболела голова, боль распирала череп, давила изнутри на глаза, безжалостно била по мозгам в такт с каждым ударом сердца. Я вошел в лифт в подъезде моего дома и нажал кнопку своего этажа. После этого обхватил голову рукой и, пытаясь унять боль, принялся массировать виски. Слезы жгли мне глаза. Теперь я мог выбросить коробочки с кормом для рыбок. Они уже никогда мне не понадобятся. Все рухнуло. Все окончательно рухнуло. Я даже не могу вспомнитьих! Я даже не могу мысленно увидеть их лица…

— С вами все в порядке?

Я опустил руку, осознав, что лифт уже остановился на моем этаже и его двери открыты. Моя соседка Кейси Марч стояла рядом и смотрела на меня. На ней была униформа барменши, крашеные волосы собраны сзади в пучок, через плечо сумка.

— С вами все в порядке? — снова спросила она. — Вы ведь Габриель, верно?

В испуге я посмотрел вокруг, но скрыться было невозможно. Я не мог выйти из лифта, не пройдя мимо нее. И потом, она ведь уже увидела меня.

— Все нормально, все нормально, — пробормотал я, безуспешно пытаясь взять себя в руки хотя бы на время, необходимое, чтобы, миновав ее, дойти до дверей квартиры.

Кейси стояла в нерешительности, глядя на мои трясущиеся руки.

— Может, хотите, чтобы я позвала кого-нибудь помочь вам?

— Нет, со мной все в порядке, — ответил я, выходя из лифта. — Я… я только что получил плохие известия, вот и все.

— О, мне очень жаль, — сказала она с выражением искреннего сочувствия на лице.