Чтение онлайн

– Королева Бодилис не просто скрасила мое одиночество, – добавил, отдышавшись, Эвкерий. – Она позаботилась доставить мне необходимые средства для пропитания. Языческие короли и не думали обо мне, а христиан в Исе не наберется двух десятков. Еще заходят порой единоверцы из заезжих галлов да моряки с торговых судов. Мои предшественники жили в нищете. Надеюсь, это послужило к их спасению, но… но… у королевы благородная душа, сын мой. Помолись, чтобы она когда-нибудь увидела свет или чтобы Господь открыл ей истину после смерти.

Бодилис саркастически усмехнулась:

– Берегись, ты впадаешь в ересь.

– Господь меня простит. Я не смею забывать… – пресвитер вновь обратился к Будику: – Когда могу, я выбираюсь в Аудиарну – город под властью Рима, на пограничной реке. Ты, верно, не знаешь географии? Там я исповедуюсь и получаю освященные хлеб и вино. Но здоровье не позволяет мне много путешествовать.

Он старался держаться прямо, но смотрел виновато.

– Прости, сын мой, я не хотел бы показаться слабодушным болтуном в глазах солдата. Просто… о, снова увидеть римлянина… Среди твоих товарищей есть христиане?

Будик кивнул, и пресвитер просиял.

– Пей, мальчик, и давай поговорим, – посоветовала Бодилис. – У нас найдется о чем побеседовать.

Будик пригубил мед. Легкий напиток с привкусом черники.

– Я всего лишь деревенщина из восточной Британии, – признался он. – Это мой первый поход. Правда, прошлой зимой мы стояли у Вала. Но там были только мелкие стычки, а между ними – гарнизонная служба. Никто нам ничего не рассказывал.

– Стояли прошлой зимой у Вала! Там, где Магн Максим прогнал прочь тьму варваров, – словно про себя, заметила Бодилис. – Хотя… Что ты знаешь о нем? Что он за человек?

– Я – простая пехота, рядовой легионер, госпожа моя, – Будик замялся. – Я ничего не понимаю в высокой политике. Мое дело – выполнять приказы центуриона.

– Но ты же слышишь разговоры, – настойчиво возразила королева. – Или ты глухой?

– Да ведь лагеря и бараки всегда полны сплетен, – попытался уклониться Будик. – Ты, госпожа, разбираешься в делах Рима лучше меня.

Бодилис рассмеялась.

– Стараюсь. Я как улитка – сама спряталась в раковине, а рожки выставила. Кое-что до меня доходит. Сегодня я пришла сюда, чтобы поделиться с Эвкерием новостями, полученными от Авсония. До него тоже дошли кое-какие слухи.

– Давайте же познакомимся, – предложил пресвитер. Он был рад рассказать новому человеку свою историю.

Эвкерий был родом из Неаполиса. Он обучался в школе риторики, которую основал в Болгарии Авсоний, и проявил немалые дарования. Но знакомство с философией и беседы с учителями зародили в его Душе сомнения в догмате о первородном грехе. Молодой священник не мог поверить, что даже новорожденные младенцы изначально прокляты. Вернувшись Домой с такими идеями, он был вскорости обвинен в ереси, и не нашлось влиятельного церковника, который бы выступил в его защиту. Несмотря на принесенное покаяние, епископ с тех пор не удостаивал его поручениями сложнее, чем простая переписка рукописей.

Через некоторое время епископ получил письмо от своего единоверца и друга. Гесокрибатский епископ, среди прочего, выражал сожаление о том, что место священника в Исе опустело, и не находится человека, достаточно компетентного и в то же время самоотверженного, который пожелал бы занять его. Таким образом, разрывается даже та тонкая нить, которая связывала этот город с Церковью, и невозможно предсказать, какие темные силы возобладают над Гобейским полуостровом.

Итальянский епископ в ответном письме предложил кандидатуру Эвкерия, и дело было решено. Высшие клирики рассудили, что в среде упорствующих язычников заблуждения Эвкерия едва ли будут заметны, а между тем он с успехом может исполнять священный долг для немногочисленных исанских христиан. Кроме того, такой пост мог расцениваться как дополнительная епитимья и послужить к спасению заблудшей души.

Эвкерия рукоположили в сан пресвитера – старейшины сельской церкви – с правом управлять экклесией, учить, вести службы, давать причастие и отпущение, но без права крестить и освящать хлеб и вино.

Добравшись до города, священник быстро изучил язык, но оставался одиноким. Горожане не то чтобы презирали, скорее не замечали его. Любознательная Бодилис заинтересовалась пришельцем, и вскоре между ними возникла дружеская приязнь. Королева пыталась ввести его в Симпозиум – собрание мыслителей в Доме Звезд, – однако большинством голосов чужак был отвергнут. Он, в свою очередь, связал ее с Авсонием, и они с королевой до сих пор обменивались письмами, хотя поэт с тех пор переехал ко двору императора и получил консульство.

Переписка самого Эвкерия ограничивалась докладами начальству и получением инструкций. Свободные часы он заполнял изучением истории и традиций Иса. Этот предмет повергал его в ужас и в то же время зачаровывал, к тому же священник надеялся, что рано или поздно его исследования пригодятся тому подвижнику, который сумеет извлечь этот несчастный народ из бездны невежества.

Будик слушал со слезами на глазах.

– Отец, – пробормотал он, – ты солдат, как и я, легионер Христа!

Эвкерий вздохнул и застенчиво улыбнулся.

– Едва ли так. В лучшем случае, я обозник, вечно спотыкающийся на дороге и вздыхающий об оставленном доме.

– Я слышала, что Неаполис прекрасен, – тихо заметила Бодилис, обращаясь к Будику. – Древний греческий город между холмами и голубым заливом, под солнцем Италии, о котором здесь, на сумрачном севере, можно только мечтать.

– Нам следует оставить этот мир и искать истинной родины на небесах, – наставительно проговорил Эвкерий. Новый приступ кашля не дал ему закончить. Он прижал ко рту платок, а когда убирал его, Будик заметил на ткани пятнышки крови.

Получив у Эпилла увольнение, Кинан и Админий собрались посмотреть Ис и поискать развлечений. Молодой моряк Херун согласился быть проводником. Парни познакомились в Доме Воинов, где легионеров разместили вместе с городскими военными. Правда, горожане свободные от службы часы проводили дома, а римлянам пока приходилось и спать в казарме.

Вне службы полагалось носить гражданскую одежду, а из оружия разрешался только нож, длиной не более четырех дюймов. Админий предусмотрительно упрятал тяжелую дубинку за пояс. Свободно висевшая на его костлявой фигуре туника прекрасно скрывала сие нарушение правил. Кинан разоделся в одежды родной Деметы: отороченная мехом рубаха, штаны с подвязками крест-накрест и яркий шафранный плащ, хлопающий на ветру. На левом плече висел футляр маленькой дорожной арфы. Херун был одет по-исански: льняная рубаха, вышитая куртка, распахнутая на груди, чтобы выставить напоказ цепочку с подвеской, и широкие штаны. О том, что он кельт по крови, говорили только высокий рост, конопатое лицо да медные волосы, стянутые в пучок на затылке.