Чтение онлайн

— У вас имя образованного человека, — отметил он. — Наверное, вы не первый ученый в вашей семье.

— Мы бедные школяры, — возразил хранитель, метнув еще один нервный взгляд на дверь.

— Ваше имя выбрано со вкусом.

Второй иероглиф имени молодого хранителя указывал на его род, тогда как третий, выбранный образованным родственником, был довольно изысканный и мог быть переведен как зоркие и мудрые глаза. И, подобно самым удачно выбранным именам, он оказался пророческим.

— Скажите, — начал Ту Вэй, делая вид, что ему пришла в голову мысль, которую на самом деле ему заблаговременно подали его агенты, — младший сын третьего брата вашего отца занимается научными исследованиями в Гуанчжоу?

— Вы знаетеего? Он врач. Мы вместе ходили в школу.

— У нас был общий бизнес с его лабораторией, — пояснил Ту Вэй. — Насколько я помню, он имеет дело с заразными штуками. Вирус СПИДа. Опасная работа. Он должен быть очень осторожным, чтобы не причинить себе вреда случайно. Не так ли?

Лицо молодого хранителя стало белым, как бумага.

— Он знает об опасности.

Свирепые глаза Ту Вэй Вонга поблескивали, как оникс.

— Если он знает об опасности, то опасности не существует. Вы согласны?

Рот юноши застыл твердой линией. Наверное, он никогда не согнется, подумал Ту Вэй. Мудрые Глаза еще встанут на его пути, чтобы вредить ему, — и все из любви к китайской культуре. Вонг взглянул туда, где дверь лифта скрывала пустую шахту на восемьдесят этажей вниз.

Простой и легкий конец этой маленькой проблемы… Почему бы и нет?

Но даже убедившись в силе сопротивления этого мальчишки, Вонг решил предложить ему еще один тест. Секретарша проводила молодого Прозорливца из офиса. Ту Вэй взял телефонную трубку. Ему ответили сразу же после первого-звонка.

— Передаю его тебе. Развлекайся.

Потом Ту Вэй Вонг тяжело встал из-за письменного стола, чувствуя боль, и медленно пошел по ковру к юаньской горке.

Он открыл дверцу, и внутри зажегся свет.

Колокольчик Чжоу висел на шелковом шнуре. Он был высотой в пятнадцать дюймов и сделан из бронзы, покрытой зеленой патиной. [9] Драконы свернулись наверху, образовав хвостами петельку для шнура. Вся поверхность колокольчика была щедро разукрашена.

Ту Вэй взял в руки бамбуковый молоточек.

Колокольчику было две с половиной тысячи лет — он был сделан за двадцать пять веков до рождения Вонга. Вместе с другими колокольчиками, находившимися сейчас в музее, он вызванивал ритуальную музыку, когда Конфуций проповедовал свое учение и Лао-цзы [10] составлял «Дао дэ цзин» — за пять столетий до появления Будды и Христа на Земле.

Ту Вэй тронул колокольчик. Он раскачивал его и так и эдак. Две протяжные ноты отозвались на прикосновение его руки в тишине. Чистые и нежные, они еще долго звучали за спиной Вонга, когда он отвернулся и заковылял к окну.

Его ноги стремились почти в противоположные стороны, это и послужило поводом для появления его прозвища. [11] Но шутники не знали, как он заработал это увечье. Шестьдесят лет назад нищий-попрошайка захотел искалечить его на всю жизнь. У убогих больных детей на улицах Шанхая было гораздо больше шансов завоевать симпатию прохожих, и Ту Вэй знал, не сделай его мучитель этого, Вонг, конечно же, погиб бы от голода. Это была обычная судьба маленьких сирот в жестоком милитаризованном Китае. В этом поступке не было злобы или садизма — нищий был бесстрастен, как камень.

Дойдя до окна, Ту Вэй перевел дух. Он был здоровым и сильным, но из-за травмы с годами у него появился артрит, и боль иногда была невыносимой. Его многочисленные сыновья и дочери от его многочисленных жен уговаривали пользоваться новейшими моделями японских инвалидных колясок, которые они в изобилии притаскивали в его дом, но он всегда наотрез отказывался — по той же причине, по которой перестал употреблять опиум. Боль была напоминанием о том, что тот, кто не может победить себя, в конце концов не сможет выжить.

Зрелище, которое открывалось из окна, никогда не переставало его восхищать.

— Сэр Джон, — мягко прервала его задумчивость секретарша. — Мистер By из Комитета по труду КНР на проводе.

Он проделал долгий, медленный путь обратно к письменному столу. Англичанка молча смотрела на него, борясь со своим желанием взять под руку беднягу и помочь ему. Но это было запрещено.

Темное дело — эти китайцы, думала секретарша. В его годы английский босс давно бы уже тихо и мирно удалился на покой куда-нибудь в Дорсет. Ту Вэй думал: какая жалость, что он не мог оставить себе все колокольчики. Но, как не верти, у него тоже был свой изрядный кусок пирога, и он ел его регулярно и с удовольствием — его имидж требовал, чтобы Вонг Ли считался большим и почетным другом Китая.

Когда по его знаку секретарша ушла, он быстро проговорил несколько фраз в скрытый микрофон, и его личный секретарь мгновенно вынырнул из боковой двери кабинета. Молодой китаец, бывший по совместительству еще и переводчиком, собирал досье на Мудрые Глаза.

— Некий бизнесмен Альфред Цин ищет деньги, чтобы купить Китайскую башню, — сказал ему Ту Вэй. — Заломите очень высокую цену. И узнайте, как идут его дела в Нью-Йорке, Торонто, Ванкувере и Лос-Анджелесе.

— Должен ли Альфред Цин обнаружить источник своего везенья,Хозяин?

— Нет.

Советник Ту Вэя колебался.

— Хозяин?

— Что такое?

— Альфред Цин не дурак. Он добивается успеха во всем, за что ни возьмется.

— Он будет надеяться, что добьется успеха и с Китайской башней. Альфред Цин молод. И он ненасытен.

Мудрые Глаза в ярости стоял у дверей лифта, которым редко пользовались. Секретарша Вонга Ли жестами и на ломаном китайском объяснила ему, как попасть на улицу из подземного гаража, чтобы не столкнуться с директором Цзяном.