Девяностые
Шрифт:
В девяносто пятом году появилось кабельное телевидение Жгутовича, в начале девяносто шестого – его ежедневная газета; затем ночной клуб в два этажа: первый этаж – для малоденежной, но желающей веселиться молодежи, а второй – для немногочисленной элиты города – друзей и партнеров Эдуарда Сергеевича.
Как и положено, за последние годы Жгутович несколько раз чуть было не оказывался за решеткой, на него заводились и закрывались дела. Про него рассказывали много разного, порой фантастически-жуткого, все видели, как его крепкие объятия постепенно охватывают город и район в целом, как его власть и воля проникают повсюду, все перебирая, переставляя, встряхивая и пуская по угодным Жгутовичу рельсам.
Он устраивал и финансировал по всем поводам и без повода грандиозные праздники с обязательными салютами и фейерверками. Дни пива, дни бесплатного проезда на общественном транспорте, дни молодежи, собак – друзей человека, кошек, ветеранов. Он любого чем-нибудь да одаривал… Не удивительно, что на очередных выборах Эдуарда Сергеевича, без видимой агитации, почти единогласно выбрали на пост главы администрации района.
И вот почти полтора года Тубинский район жил по его руководством.
Жгутович вышел из школы. Энергично, но грузно, не глядя по сторонам, направился к «Волгам». Он был одет в темный блестящий костюм и белоснежную рубашку, при галстуке; правой рукой играл солнцезащитными очками. За главой администрации следовал еще какой-то районный начальник, держа пиджак под мышкой, и хмурая заврайоно, пожилая, болезненно-полная женщина. Еще сзади – трое парней-охранников.
– Эдуард Сергеич! – ринулся наперерез процессии Балташов. – Погодите минутку!
Глава администрации обернулся на голос, остановился. Глянул на слепящее солнце, надел очки.
– Здравствуйте, Эдуард Сергеич! Хорошо, что вы тут сегодня как раз. У нас тут проблем по горло просто…
– Какие проблемы? – сипловато, как человек долго перед тем говоривший, спросил Жгутович.
Директор «Захолмья», глядя в мутно-черные, непроницаемые овалы очков, стал рассказывать:
– Во-первых, машин нет под зерно. По договору десять штук за нами закреплено, а сегодня ни одна не была, а тут еще ураган обещают…
– Простите, – перебил Жгутович. – Гм… Как вас?
– Балташов, Виктор Михайлович.
– Так вот, Виктор Михайлович, вопрос этот в ведении моего заместителя по сельскому хозяйству…
– Э, да звонил я ему, – махнул рукой Балташов, – не дозвонился.
– Простите, но не могу же я сам все контролировать, отправлять вам машины? – теряя спокойствие, чуть повысил голос глава. – Так? Еще что у вас?
– Еще, это… – сразу не нашелся Балташов. – Еще вот привезли нам котел для клуба. Ну, кочегарка у нас, это… И не хотят ставить…
– Кто это не хочет?! – возмутился бригадир строителей.
Жгутович перевел на него два мутно-черных овала, затем снова уставился ими на Виктора Михайловича, который объяснял, теперь уже как бы оправдывался:
– То есть ставить-то хотят, но, это, полностью, и весь ремонт хотят делать. А этого не было, мы этого не просили. Мы только котел заказывали, кран…
– Уважаемый, гм, Виктор Михайлович, они ведь строители, профессионалы, им виднее. – Губы Жгутовича покривила снисходительная улыбка.
– Но, это, погодите, Эдуард Сергеич… У них же такая накладная там! – Балташов оглянулся к завклубом, который сунул ему в руки бумажку. – Вот, цемента одного полторы тонны. А там всего-то часть стены разобрана, да еще по мелочам… А нам эти полторы тонны в какую копеечку… кирпичи, трубы, все прочее… Трубы мы уже сами достали… Здесь вот все перечислено, вон список какой!
Жгутович взял накладную, пробежал спрятанными за стеклами глазами.
– Что ж, по-вашему, они совершенно в этом вопросе не разбираются? Или что? Не могут подсчитать объем требуемых материалов? – все больше раздражаясь, спрашивал глава. – Кто составлял накладную? Анохин, Ендриев. СМУ-4. Отличная организация. Они реконструировали недавно дом писателя Яна, теперь там музей. Возвели многие объекты, ставшие украшением города…
Эдуард Сергеевич все говорил и говорил, почти стыдил Балташова, и все понимали, что говорит он чушь, шьет белыми нитками простое вымогательство, пытается придавить своим уверенным баском сопротивление парочки жалких захолмовцев.
– …В конце концов, Виктор… Михайлович, не по их, а по вашей вине котельная вышла из строя. И тому же Анохину, я знаю, стоило больших усилий достать вам котел. – И, резко оборвав речь, взглянул на часы. – Извините, время. Пора ехать. Всего доброго!
Он повернулся, пошел было к машинам.
– Нет, слушай, погоди! – прихватил его за рукав Балташов. – Погоди, мы еще не договорили…
– Что еще?
Парни-охранники обступили сзади Балташова, готовые к решительным действиям.
– Котел, я заявляю, мы так принимать не согласны! И не надо нам это… Это ж грабеж… на ровном месте грабеж!
– Хорошо, не принимайте. Это ваши проблемы. Но я думаю, – Жгутович глянул на бригадира, – что СМУ-4 в полном праве подать на вас в суд.
– Ч-чего? – изумился Балташов.
– А вы как думали?
– Да это на вас… на них в суд надо! Что же это такое-то! – Виктор Михайлович обвел людей вопрошающим взглядом. – Как же?..
Люди молчали, откровенно устав. Одни желали сесть в машины и уехать поскорей отсюда, другие – спрятаться куда-нибудь с солнцепека, выпить холодненького кваску.
– Все, больше времени я вам уделить не могу, – решительно сказал Жгутович. – До свиданья!
– М-м…
Мягко затарахтели «Волги», хлопнули дверцы. Тронулись. Над дорогой поднялась тяжелая пыль. И медленно, нехотя оседала, припорашивая следы колес.
– Хм, – кашлянул за спиной Балташова бригадир. – Ну, так как решать будем?
Виктор Михайлович посмотрел на завклубом. Тот был настроен твердо:
– Только установка!
– Да, – подтвердил Балташов.
– Ну, как знаете, ребята. – Бригадир пошел в сторону клуба.