Чтение онлайн

Еще за несколько дней до подхода это место наводило на нее ужас самим фактом своего существования. Самое противное, что перекрестки входили в пятерку тех мест, которые при апокалипсисе следовало избегать всеми силами, но обойти его было никак нельзя.

Перекресток федеральной автострады.

До того как эта доселе невиданная зараза подкосила три четверти населения страны, автострады были просто чудом современных технологий, хотя многие этого не замечали. Ровные дороги, пересекающие несколько штатов по прямой, с ресторанами, туалетами и мотелями через определенные промежутки – это же сказка. Без них были бы невозможны ни дальние перевозки, ни само понятие путешествия через всю страну. Да, на них случались и аварии, и пробки длиной в несколько миль, но ничто другое не смогло бы так связать Америку в единое целое.

Но после того как разразился Кризис, единственным синонимом автострады стало слово «ОПАСНОСТЬ». Именно так она его представляла, заглавными красными буквами.

Большинство людей, пеших или за рулем, стараются держаться магистралей, ведь это удобные, четко обозначенные линии, связывающие пункты А и Б, на которых нет нужды продираться сквозь заросли или заморачиваться с компасом. Следовательно, все уцелевшие соберутся или на шоссе, или где-то рядом, а Краш всеми силами старалась держаться от них подальше.

А еще там наверняка скопилось множество брошенных машин, и могут попасться не только заразные трупы, но и бандиты, подстерегающие очередную жертву. Для любителей грабежа, насилия и резни, следующих самым низменным человеческим инстинктам, автострады стали настоящими кормушками.

Даже если не считать притаившихся где-то там убийц, остается очень высокий риск наткнуться на армейский блокпост, а у военных много собак, так что даже попадаться им на глаза очень опасно.

Пересекать автостраду не было никакого желания, и на то было немало веских причин.

Но эта автострада проходила как раз поперёк маршрута, и чтобы ее обойти, пришлось бы сделать крюк в несколько сотен миль.

Даже незаметно приблизиться к этому шоссе не так-то просто. От опушки леса, где она пряталась, до проезжей части было футов сорок открытого пространства.

Краш замешкалась под прикрытием деревьев, жалея о том, что они не могут вдруг встряхнуться и двинуться вслед за ней, словно ватага энтов [8] . Впереди желтела полоса жухлой травы, слишком низкой, чтобы в ней спрятаться, зато для клещей в самый раз. Клещей она терпеть не могла и каждый вечер после скитаний по лесу тщательно осматривала себя с головы до пят – не хватало еще пережить эпидемию Кашля и при этом подхватить болезнь Лайма.

За полосой клочковатой травы вдоль самой дороги для стока дождевой воды был устроен глубокий кювет с очень крутыми стенками, насколько удавалось разглядеть из укрытия. С рюкзаком да на одной ноге преодолеть любое препятствие становилось делом непростым, и необходимость спускаться в канаву, а потом карабкаться наверх совсем не радовала. И там она будет у всех на виду, беззащитной, словно трепыхающийся в банке мотылек.

Хорошо хоть армейских блокпостов не заметно. Виднелись только машины, некоторые рядами в гармошку: наверное, кто-то резко ударил по тормозам, а следующие за ним затормозить не успели. Даже издалека в некоторых машинах виднелись человеческие тела.

Само собой, неподвижные.

Всё словно застыло. Вокруг ни единой души, ни птиц, ни кроликов, ни оленей. Пустота. Даже ветерок такой слабый, что едва колышет волосы.

– Ну что, кажется, безопасней уже некуда, – шепотом подбодрила она себя, чтобы никто не услышал, и двинулась вперед по желтой траве, которая оглушительно зашуршала под ногами в мертвой тишине.

Добравшись до кювета, она помедлила, прикидывая наилучший план действий. Кювет казался достаточно узким, чтобы перешагнуть, не спускаясь на всю глубину. Грохнуться кубарем вниз, просчитавшись с расстоянием, и сломать протез очень не хотелось, так что, если на середине спуска канава окажется слишком широкой, придется ползти до самого дна, а потом выбираться наверх. По дну текла такая мерзкая вонючая жижа, что ботинки в ней лучше бы не марать.

Перешагнуть на ту сторону всё-таки удалось, причём еле-еле. Чтобы не опрокинуться навзничь и не плюхнуться мешком на дно, дрыгая конечностями, как черепаха, пришлось изо всех сил вцепиться руками в землю.

До проезжей части она доползла уже на последнем издыхании, пыхтя перелезла через металлический отбойник и наконец шумно выдохнула. Из-за гармошки столкнувшихся машин вперед было не пройти, разве что перелезать поверху. В крайнем случае можно и так, но овчинка выделки не стоит, лучше немного пройти на восток и поискать просвет между бамперами.

По пути она старалась не заглядывать в окна машин – не от излишней брезгливости, просто глазеть на разлагающиеся трупы было незачем, да и как-то неловко, словно вмешиваешься в чужие дела.

Наконец между огромным синим внедорожником и крошечной серебристой «хондой» нашелся зазор, где удалось протиснуться бочком, и поскольку больше смотреть было некуда, она невольно заглянула в салон «хонды», в котором оказалась вцепившаяся в руль длинноволосая женщина с разинутым ртом и вытаращенными глазами, точнее, почти пустыми выеденными глазницами. Кожа у нее на лице словно шевелилась, и тут Краш поняла, что там кишат насекомые, пожирающие плоть.

Но по-настоящему девушка оторопела, увидев маленькую высохшую мумию, заботливо пристегнутую ремнем безопасности на заднем сиденье.

Краш крепко зажмурилась, вслепую протиснулась между машинами и лишь отвернувшись в сторону, открыла глаза. Потом проворно пересекла еще две полосы, перелезла через разделительное ограждение и устремилась к полю по ту сторону шоссе. Кювет там оказался положе, склоны не такие крутые, преодолеть его удалось гораздо легче, и она уже бодрее зашагала по точно такой же полосе желтой травы, что осталась на противоположной стороне.

Она старалась не пропустить ни единого шороха от чужих шагов, но при виде приближающегося леса потеряла бдительность, да еще та жуткая картина в салоне «хонды» так и стояла перед глазами.

Поэтому заметив какую-то блондинку, выходящую из-за деревьев, она ошеломленно замерла. Надо же, чуть не проворонила! Рука машинально потянулась к висящему на боку топору.

– Привет! – дружелюбно помахивая рукой, воскликнула незнакомка.

Между ними оставалось футов десять, так что Краш отчетливо разглядела чересчур приветливую улыбку, как у администратора в приемной врача – сама услужливость, любезность, хихикающая над дурацкими шутками посетителя, предъявляющего страховой полис.