Девушка с холста
Шрифт:
«Спокойно, — сказал себе Артем, когда прошло остолбенение. — Надо срочно исправлять ситуацию».
— Что мне известно? — рассуждал он. — Отец назвал имя, к счастью, имя редкое. Это не какой-нибудь там Иванченко или Петренко. Их как собак нерезаных. Можно приблизительно определить возраст. Следуя логике, двадцать четыре — тридцать лет. Еще он говорил про Питер.
Артем раздобыл сначала базу данных Санкт-Петербурга, затем в ней нашел нужную информацию.
«Как удобно, — думал он, — все жители с координатами, только фамилию введи: дата рождения, адрес, телефон, даже состав семьи выдает».
Его клиент проживал один, что Артема порадовало: удобнее будет действовать.
— Хотя, — подумал он, — в базу внесены только зарегистрированные граждане.
Дальше он нашел в Сети план города, посмотрел адрес: не далеко и не близко, по меркам Одессы, это типичное захолустье.
Он аккуратно выписал на листок адрес и положил его в бумажник.
«Теперь надо провести подготовительные работы. Срочно в Питер. Установить наблюдение за объектом, узнать о нем как можно больше: чем занимается, где бывает, его привычки, вкусы, характер. Нанять бы специально обученного человека, но где его найти? Абы кто не устроит, нужен профессионал».
У Рузанцева-младшего впервые возникла задача кого-то устранить. К кому обратиться за своеобразной услугой, он не знал. Еще он очень осторожничал.
«Лишний посвященный человек — лишние проблемы. Пусть лучше об этом не знает никто, — решил он, — сами справимся. Жаль только, времени мало — не подготовиться как следует».
Артем Рузанцев вот уже которые сутки не появлялся в своей квартире на Большой Фонтанной улице. Осиротевший отцовский особняк он тоже не жаловал. За обоими домами наблюдали милиционеры. В другие места, где предположительно мог появиться сын покойного магната, оперативники наведались тоже безуспешно.
После было установлено, что искомый гражданин две недели назад отправился в Турцию. В туристической фирме, где Рузанцев приобретал путевку, ответили: их клиент три дня как покинул отель. Куда делся потом — им неизвестно.
— Упустили, — резюмировал Шубин, — придется возвращаться ни с чем.
— Так уж и ни с чем? Зато мы установили, что арестованный Юрий Рузанцев к убийству Зимовец непричастен, — не терял оптимизма Носов.
Жизнь радовала. Этому способствовали ласковое солнце Анталии и побережье Средиземного моря. Золотистый песок под ногами, большой яркий зонт над головой, беззаботные туристы, лениво нежащиеся на пляже. Загоревший до бронзового оттенка, Артем млел на солнце и с наслаждением представлял себе уже совсем близкое будущее: скоро он станет миллионером, обладателем всего состояния, что скопил его отец. В этот момент раздалась знакомая трель звонка.
«Кто там еще? — подумал он и нехотя потянул руку к мобильному телефону. «Жека», — высветилось имя абонента. — Может, не принимать? Пусть идет лесом».
Жека Куратников — его приятель и сосед по двору. Молодые люди часто вместе проводили время, но друзьями их назвать можно было едва ли. Артем Рузанцев вообще не имел друзей. Компании для развлечений, уйма знакомых — все это было в изобилии, но человека, которому бы он полностью доверял, мог рассчитывать на помощь в трудную минуту, в жизни Артема не существовало. Потребности в настоящем друге он никогда не испытывал. Младший Рузанцев предпочитал свои секреты держать при себе, а трудностей, в которых необходима поддержка, у него еще не случалось. Из всех знакомых Артема Жеку можно было бы считать наиболее близким, но сейчас он не хотел общаться даже с ним.
Телефон по-прежнему не переставал трезвонить.
«Ладно», — снизошел он и принял вызов.
Известия, что сообщил Куратников, заставили его полностью пересмотреть все планы и расстаться со сладкими мечтами.
— Ты не ошибаешься? — не хотел верить Артем. — Именно меня спрашивали?
— А кого еще? Лучше скажи, что ты натворил, раз тебя вся милиция города ищет?
— Да брось ты, — пробурчал он, — они, наверно, гибель отца расследуют, а я им нужен как свидетель.
— За свидетелями так тщательно не охотятся, — заметил Жека, — около твоего дома постоянно менты пасутся.
По-прежнему кричали чайки, из бара доносилась популярная мелодия, все так же раздавались голоса отдыхающих, но теперь Артем ничего этого не слышал. Он неподвижно сидел в своем шезлонге и напряженно думал. В его голове звенели Жекин смех и его последняя фраза: «Не пропадай, эмигрант!»
Эмигрант! Теперь он будет эмигрантом. На карточке несколько сотен европейской валюты, в карманах еще какая-то мелочь. Этого надолго не хватит, придется приспосабливаться и что-нибудь предпринимать. Он махом допил коктейль, поднялся с шезлонга и направился в сторону города. Больше об Артеме Николаевиче Рузанцеве никто никогда не слышал.
Ленинград 1981 г
Весна выдалась ранней. Уже в конце февраля началась оттепель, температура ниже ноля так ни разу не опустилась. К концу апреля пришло настоящее лето. Люди давно носили легкую одежду. Учеба шла с трудом. Студенты томились в аудиториях, то и дело поглядывая на часы. Маша в последние дни ходила с загадочной, только ей одной понятной улыбкой. И причиной тому была любовь.
В период зимней сессии, когда институт охватывает экзаменационная лихорадка, Маша была по-олимпийски спокойна. Она училась на «отлично» и все сдавала досрочно. Однажды в коридоре перед кафедрой психологии ее окликнули:
— Девушка, погодите!
За спиной стоял долговязый парень. Лицо незнакомое, из какой он группы, непонятно.
— Дайте мне свой конспект.
Маша молча протянула общую тетрадь в аккуратной обложке.
После каникул они снова встретились на одной из перемен. Маша так же, не проронив ни слова, сунула конспект в сумку и поспешила прочь. Дома она нашла между страниц шоколадку. Шоколад был в дефиците, и в свободной продаже он появлялся редко. Маша, обожавшая сладкое, подарок оценила.