Чтение онлайн

И тут она поймала одного.

Булыжник перевернулся, и рак рванул задом прямо в банку. Ей оставалось лишь вынуть банку из воды.

Она отлила немного воды и повернула банку к солнечному свету. Было видно, какой у рака красивый золотистый цвет. Наш пленник задрал хвост, поднял клешни и начал красться по дну банки в поисках вероятного противника.

– Ты его поймала!

– С первой попытки!

– Класс! Он просто классный!

– Давай посадим его к остальным.

Она отливала воду медленно, чтобы не потревожить и не потерять добычу, именно так, как это надо делать, хотя никто ее этому не учил, и, когда в банке оставалось около дюйма воды, она резко выплеснула содержимое в большую банку. Два рачка, которые уже были в ней, тут же отскочили подальше от нового гостя. И правильно сделали, потому что раки иногда убивают сородичей, а эти двое были еще крохами.

Через некоторое время новичок успокоился, и мы сидели, наблюдая за ним. Он казался доисторическим созданием, ловким, беспощадным и прекрасным. Очень красивого цвета – и весьма изящного дизайна.

Я сунул палец в банку, чтобы снова его расшевелить.

– Не надо.

Ее ладонь была на моей руке. Мягкая и прохладная.

Я вынул палец из банки.

Я предложил ей пластинку жвачки и взял одну для себя. Потом на какое-то время единственными отчетливыми звуками были шум ветра, свистящего по прибрежной траве, шуршание кустарника, журчание ручья, набравшего сил после ночного дождя, и наше плямканье – мы жевали резинку.

– Ты ведь выпустишь их? Обещаешь?

– Конечно. Я так всегда и делаю.

Она вздохнула и встала на ноги.

– Мне, пожалуй, нужно возвращаться. Нам еще идти за покупками. Но прежде я хотела осмотреться. Понимаешь, у нас ведь не было лесов. Спасибо, Дэвид. Было здорово.

Она прошла уже половину камней, когда я догадался спросить ее:

– Эй! Возвращаться куда? Куда ты идешь?

Она улыбнулась:

– Мы живем с Чандлерами. Сьюзан и я. Сьюзан – моя сестра.

Тогда я тоже вскочил на ноги, словно кто-то дернул меня за невидимые нити.

– Чандлеры? Рут? Мама Донни и Вилли?

Она уже была на берегу, но повернулась и посмотрела на меня. И что-то в ее лице внезапно изменилось, оно стало другим. Осторожным.

Это заставило меня замереть на месте.

– Верно. Мы же кузены. Троюродные. А я, получается, племянница Рут.

И голос ее звучал как-то странно… тускло – словно речь шла о чем-то, чего мне не полагалось знать. Как будто она говорила мне что-то – и в то же самое время что-то скрывала.

Это сбило меня с толку. Кажется, она тоже смутилась.

Первый раз я видел ее растерявшейся. Такого не было даже тогда, когда мы говорили о шраме.

Но это меня не встревожило.

Потому что дом Чандлеров стоял рядышком с нашим.

А Рут была… Да, Рут была классной. Даже если ее дети и бывали иногда идиотами. Рут была классной.

– Эй! – крикнул я. – Так мы соседи! Мой дом коричневый, рядом с вашим!

Я смотрел, как она взбирается по насыпи. Поднявшись наверх, она повернулась, и на ее лице снова сияла улыбка, и взгляд ее был откровенным, как тогда, когда она сидела рядом со мной на Камне.

Она помахала рукой:

– До встречи, Дэвид.

– До встречи, Мег.

Круто, подумал я. Невероятно. Я смогу видеться с ней в любое время.

Такая мысль появилась у меня впервые.

Теперь я это осознаю.

В тот день, на том Камне, я лоб в лоб столкнулся со своим созреванием в лице Меган Лафлин, незнакомки, которая была на два года старше меня, у которой была сестра, тайна и длинные рыжие волосы. То, что мне это казалось естественным, то, что я ничуть не был потрясен и даже был счастлив, многое говорит о моих будущих возможностях – и о ее возможностях тоже.

И когда я думаю об этом, я ненавижу Рут Чандлер.

Рут, в те годы ты была великолепна.

Я много раз думал о тебе – нет, я изучал тебя, я глубоко зарылся в твое прошлое, однажды я припарковался через улицу от того офиса на Говард-авеню, о котором ты постоянно нам рассказывала, где ты всем заправляла, пока Мальчики были далеко, сражаясь на Большой Войне, чтобы Покончить со Всеми Войнами – этот офис, где ты была чрезвычайно, абсолютно незаменима до тех пор, пока «эти солдатики-тошнотики не поперлись обратно домой», как ты любила говорить, и внезапно ты осталась без работы. Я припарковался там, и офисное здание выглядело заурядно, Рут. Оно было убогим, печальным и скучным.

Я ездил в Морристаун, где ты родилась, и он тоже оказался обычным ничем. Конечно, я не знал, где именно стоял твой дом, но я не смог понять, как твои несбывшиеся грандиозные мечты родились здесь, в этом городе, не смог увидеть те богатства, которыми твои родители якобы осыпали тебя с головы до ног, я не смог увидеть источника твоей яростной безысходности.

Я сидел в баре твоего мужа, Вилли-старшего, – да! – Я нашел его, Рут! В Форт-Майерсе, во Флориде, где он и пребывал с тех пор, как бросил тебя тридцать лет назад с тремя визжащими твоими отпрысками, с ипотекой, и я нашел его – бармен, обслуживающий пенсионеров, кроткий мужчина, дружелюбный, переживающий не лучшие дни, – и я сидел там и смотрел на его лицо и в его глаза, и мы тихо-мирно беседовали, и я не смог увидеть того мужчину, которого ты всегда называла «жеребцом, смазливым ирландским ублюдком», иными словами, сукиным сыном. Я видел лишь нерешительного пожилого человека. Нос пьяницы, брюшко пьяницы, отвисший зад в мешковатых брюках. Похоже, он никогда не был суровым или жестоким, Рут. В самом деле, это была неожиданность.

Словно жестокость проживала где-то совсем в другом месте.

Так что это было, Рут? Сплошная ложь? Твои собственные выдумки?

Не сказал бы, что ты на это неспособна.

А может, было так, что для тебя – пройдя через тебя – и ложь, и правда становились одним и тем же.

Я попробую изменить это сейчас, если смогу. Я собираюсь рассказать нашу небольшую историю. Прямо, насколько сумею, отсюда и до конца, последовательно и без остановок.

И я пишу все это для тебя, Рут. Потому что до сих пор не мог расплатиться с тобой.

Так вот тебе мой чек. Давно просроченный и превышающий кредитный лимит.

Обналичишь его в аду.

Ранним утром следующего дня я отправился в соседний дом.

Я, помнится, чувствовал робость и неловкость, что было довольно странно, ибо что могло быть более естественным, чем пойти и посмотреть, как там дела.